Дикие нравы

Подхватил стоящую рядом пластиковую бутылку с водой, сделал несколько затяжных глотков, с удовольствием ощущая как теплая, нестерпимо воняющая дезинфекцией вода проваливается в желудок, моментально рассасываясь по всему телу, освежая иссохшие в жаре мышцы, возвращая им прежнюю эластичную упругость, тут же выступая липким потом на коже, тяжело переливаясь в животе. Нет, правы те, кто говорит, что вкус воздуха может понять только тот, кто несколько часов проходил в противогазе. Так и истинный вкус воды, может оценить лишь тот, кто страдал от жажды. Только он точно знает, что это и есть самый вкусный, самый сладостный, самый желанный на свете напиток и куда там до него всевозможным спрайтам и колам. Вот теперь можно было и поесть. Утолив жажду, Максим неожиданно для себя почувствовал голод. Конечно, предложенная еда не отличалась ни вкусовыми качествами, ни изысканностью, но он набросился на нее жадно, выскребая предусмотрительно воткнутой в котелок ложкой все до последней капли. Липкие комки каши проглатывались с трудом, а по вкусу напоминали что-то среднее между засохшим сапожным клеем и пресным безвкусным тестом, но он продолжал есть до тех пор, пока не очистил котелок полностью, соскребя даже то, что прилипло к стенкам. Сыто откинувшись спиной на жалобно скрипнувшую стенку хижины Макс насмешливо глянул на брезгливо ковырявшегося в своем котелке ООНовца.

— Что, спаситель человечества, дикари лучше кормили? Червячки, гусеницы? А может ты и человечинку с ними за компанию трескал?

Андрей ожег его ненавидящим взглядом, но так ничего и не сказал в ответ, вновь склонившись над своим котелком, тщательно выбирая в слежавшейся массе что-то, по его мнению, наименее отвратительное. Макс пожал плечами, мол, не хотите общаться, ну и не надо, и вновь завалился на нары. Приятное чувство плотной набитости желудка рождало сонную истому, и он постепенно незаметно для самого себя начал проваливаться в состояние зыбкой полудремы, предшественницы нормального здорового сна. Однако поспать ему снова не позволили. Скрипнула, открываясь, входная дверь.

— Эй, арестанты, а ну с вещами на выход! Живей, живей! Борт дожидаться не будет!

Макс с трудом разлепил глаза и окинул мутным спросонья взглядом стоящего в дверях контрактника. На фоне светлого прямоугольника открытой двери, тот воспринимался размазанным темным силуэтом, и лишь напрягая зрение можно было различить отдельные детали. Одет контрактник был в тигровый камуфляж с ярко-желтыми полосами на темно-зеленом фоне, стандартную форму охранников Компании, однако лицо, отчего-то показалось Максиму незнакомым.