Развод на новый год

- Ну вот, - протягивает Степыч, - я же говорил, его не существует. А кто вы тогда?

- Я коллега твоей мамы, Максим Александрович Титов. А ты?

- Степан Сергеевич Размыслов.

Сын протягивает руку для рукопожатия. Этому его научила я. Как и всему остальному: шнуровать ботинки, есть ложкой, считать до десяти, засыпать без ночной лампы и никого не бояться. Потому что тебя, Макс, не было рядом.

Потому что ты выбрал другой путь.

И сейчас я как в самом страшном кошмаре наблюдаю, как эти двое о чем-то говорят. Титов вытирает ладонь о бедро и протягивает руку в ответ. Даже со своего места я вижу, как дрожат его пальцы. Его белая кожа покрыта бисеринами пота, а глаза смотрят поверх Степкиной головы прямо на меня. Взгляд безумный и дикий. Не человек. Волк.

В этот момент дверь за спиной Титова снова распахивается и на пороге появляется няня. Она тоже опоздала. В отличие от меня старушка сделала это впервые, что не меняет суть проблемы. Нам не хватило каких-то пятнадцати минут, которые бы могли спасти одну жизнь.

Потому что судя по Максу, меня сейчас убьют.

- Это..? - Он вопросительно переводит взгляд с няни на сына, но не двигается с места. Не впускает чужака в мой дом.

- Это няня Степана. Арина Сергеевна, познакомьтесь, к нам зашел мой старый приятель Максим Александрович. Он скоро уйдет.

Макс наконец поднимается на ноги, замечает сумку на пороге, из которой торчат Степашкины вещи и детские книги. Широкие брови от удивления ползут вверх.

- Куда-то собираетесь?

- На дачу, хотели отдохнуть вдали от города, - я бодрюсь, но делаю это исключительно для сына. Он уже чувствует неладное и ведет головой в стороны, будто принюхивается. Ему не нравится, как изменилась атмосфера в нашем доме. Даже воздух здесь стал гуще и жарче.

- Отлично! Обязательно съездим за город, - Макс растирает руки. - Степ, у тебя есть детская комната? Покажешь?

Он не разуваясь идет по коридору в самый конец квартиры. Няня неуверенно семенит следом. Шагает Титов громко. Не идет, а будто гвозди забивает, так, что я каждый раз вздрагиваю. Он заглядывает в комнату сына, что-то объясняет Арине Сергеевне и, убедившись, что дверь закрыта, поворачивается ко мне.

- Зачем этот цирк? - Я киваю в сторону двери.

- Не хочу, чтобы мой ребенок слышал, о чем мы говорим. И не хочу, чтобы он испугался, если будет громко.

- Ты очень высокого мнения о себе, Максим. У меня нет повода для крика.

- Разумеется, милая, - я не ведусь ни на спокойный тон, ни на ласковые слова. Нет. Гораздо больше о состоянии бывшего мужа говорят его глаза. Они пылают яростью и это пламя вот-вот перекинется на меня. - У тебя нет повода, зато у меня их предостаточно.

Он с силой хватает меня за локоть и тащит на кухню. Я едва поспеваю за ним, врезаюсь в угол, вскрикиваю, но этот амбал даже не замечает, что сделал мне больно.