Развод на новый год

Сердце осторожно замедлило свой ход, дыхание из рваного стало ровным. Вот так. Вот так, Соня.

Сначала я спрячу сына, и только потом буду думать, в какое дерьмо вляпалась и чем мне это грозит.

Чтобы успокоиться я всегда брала сканворд или сборник уравнений по математике за 7 класс. Несколько минут с бумагой и разум очищался от лишних мыслей.

Сейчас передо мной были и кроссворд и уравнение в одном флаконе. Решить такое сложно, но я справлюсь.

Степа с няней ждут меня дома, а я в таком отчаянии, что даже эту мелочь принимаю за добрый знак.

- Арина Сергеевна, можно вас на разговор. - Эта чудесная бабушка ещё не догадывается, как круто я планирую поменять ее распорядок. Но уже через несколько секунд она с ужасом прижимает ко рту руки и повторяет за мной.

- Отец Степушки в городе, да как же это? Да что же ему тут надо?!

Об Исмаилове и неприятных последствиях встречи с ним я решила пока молчать. Не нужно пугать пожилого человека. Я и так возложила на ее плечи слишком большую ответственность.

Мы договорились встретиться через полчаса. Арине Сергеевне нужно забрать из дома вещи и ключи от дачи. Мне подготовить Степана. Это оказывается сложнее, чем я думала.

- Мам, я сегодня видел видео про богомолих! Ты знаешь, что они жрут головы своим мужьям?

- У самок богомолов нет мужей, - на автомате поправляю я и параллельно с этим закидываю в рюкзак тёплый свитер, штаны с начесом, детские развивашки, чтобы этот несносный мальчик наконец начал рисовать или лепить из пластилина, а не скролить короткие видео на ютубе.

- Ты уезжаешь, - спрашивает сын.

- Нет, милый.

Я сажусь на колени, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне, но вижу перед собой не Степана. Нет. Там мини копия Титова Макса. Чертовы гены! Титову хватит одного взгляда, чтобы все понять. Не обязательно здесь, у меня дома, просто увидеть мальчика в толпе, на случайном фото, рядом с другими людьми - не важно.

У них одно лицо на двоих. Такое ни с чем не спутаешь.

А потому я должна спрятать своего сына. И молчать.

- Уезжаешь ты, - сиплю я, чувствуя как к горлу подступают слёзы, - с Ариной Сергеевной на дачу, помнишь она приглашала?

- А ты, - на меня смотрят серьезные Титовские глаза. Прожигают две крохотные дырочки в и без того сломанном сердце. Хочется скулить и просить о пощаде. Чтобы хотя бы сын не добивал меня.

Но вместо этого я вытираю мокрые от слез щеки и произношу:

- Я приеду позже. Завтра!

- Ты врешь, - произноси Степа. Он топает своей крохотной ножкой об пол, как делает всякий раз, когда злится, - ты врешь, мама! Ты врунья!

- Степыч, нам нужно выезжать, обсудим все в машине, ладно?

- Я не поеду! Тут нет твоих вещей! Тут только все мое! Твоего ничего! Ты не приедешь завтра, ты меня бросаешь!

Я обхватываю сына и изо всех сил прижимаю его к себе.