Фея придёт под новый год

— Не так? — вкрадчиво спросил господин Тодеу, приканчивая один бутерброд и принимаясь за второй.

— Вас забавляет эта ситуация? — произнесла я укоризненно.

— Что вы зашли с тыла и застали меня врасплох? — подсказал он, а когда я строго нахмурила брови, рассмеялся.

Меня очень обрадовал этот смех, и я даже забыла про смущение. Как же хорошо мне было в этой комнате, где пахло морем и пергаментом, и где был мужчина, который вёл себя как мужчина — был надёжным, сильным, честным… Если можно сказать «честный» про контрабандиста…

— Я хочу поговорить с вами, — торопливо сказала я, запрещая себе слишком уж восхищаться достоинствами господина Десинда. — О последних событиях…

— Вы про платье? — господин Тодеу сразу стал серьезным. — Честное слово, не представляю, куда оно делось. Боита клянется, что обыскала весь дом и не нашла, и тут я ей верю. Но кто бы осмелился украсть платье из моего дома? Из моего?.. Нет, я не знаю таких безумцев.

— Я пришла поговорить не о платье, — перебила я его, хотя по поводу исчезновения моих нарядов у меня возникли сразу с десяток самых невероятных версий. — Речь идёт о Ванессе и мастере Этане.

Хозяин перестал жевать и положил недоеденный кусок хлеба на тарелку, а потом с преувеличенной тщательностью вытер руки и губы салфеткой. Потом прошелся по комнате, заложив руки за спину, встряхнул влажными кудрями и посмотрел на меня исподлобья:

— Так он уже мастер Этан? С чего такая дружба?"

"— Никакой дружбы, — заверила я. — Просто… просто мне кажется, вы несправедливы к влюбленным. Мне кажется, там всё серьезно… Там очень серьёзно… А они такие молодые, такие глупые…

Господин Тодеу молчал, и я решила продолжать, пока он не отказался меня слушать.

— Вы ведь сами были когда-то бедны, — заговорила я, переплетая пальцы и сжимая их до боли. — И вы потеряли любимую из-за бедности. Вспомните, что пережили тогда и представьте этого бедного юношу. Для него мир рухнул… как и для вас… тогда… — окончание речи получилось не очень, потому что в этот момент я думала вовсе не о страданиях юного мастера Берта, а о том, какие чувства испытал мой хозяин, когда дочь мэра вышла замуж за другого.

Что он почувствовал, когда Хизер стала носить фамилию де Монтальви?

— Ваше участие в судьбе этого юноши очень похвально, — произнёс господин Тодеу, и по голосу я поняла, что он не охвачен печалью или грустью, или тоской по прошлому. — Но вся соль этой ситуации в том, — он усмехнулся углом рта, пристально посмотрев на меня, — что я должен думать не о бедном юноше, а о своей дочери.