Фея придёт под новый год

В этой кухне, где горел один только светильник, в этом доме, где жил мужчина, который умел удивить, испугать и… успокоить. — Клянусь… я не сделала ничего дурного… Вернее…

Наверное, в тот момент я рассказала бы ему, кто я и почему оказалась в Монтрозе, и чем закончилась моя брачная ночь, но он вдруг прижал указательный палец к моим губам, запечатывая все признания.

— Не верю, что вы можете совершить что-то ужасное. Не верю и знать ничего об этом не хочу.

Прикосновение жгло меня, но я не отстранилась, а мужчина не торопился убирать руку. Светильник вдруг зашипел и погас, погрузив кухню в кромешную тьму.

Я вдруг подумала, как легко сейчас отступить назад — это не оскорбит господина Тодеу, и позволит мне соблюсти приличия. Подумала и… не отступила, продолжая стоять, продолжая ощущать прикосновение руки. Потом я подумала, как легко сейчас господину Тодеу продолжить то, что начал Эйбел. В темноте, когда мы только вдвоём… Но тут прикосновение закончилось, и я услышала, как хозяин идёт вдоль стола, потом шарит по столешнице, нащупывая кремень и кресало.

— Со светильниками всегда эта беда, — услышала я голос Десинда. — Раз — и гаснут. Сейчас я снова его подпалю, этого негодника…

Чиркнули кремень и кресало, брызнули искры, и вот уже затеплился огонёк, освещая резкий мужской профиль и спутанную гриву волос.

— Свечи были бы лучше, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать. — От них нет запаха, и свет ровнее.

— Наверное, вы правы, — ответил мужчина, зажигая второй светильник.

— Совершенно права. У вас такой красивый дом, а в нем так неуютно воняет рыбьим жиром. Тем более, вы берёте самый дешёвый, а он ещё и коптит немилосердно. Через пару лет у вас на стенах и потолке будет слой сажи на фут. Не говоря уже о том, что мебель придёт в негодность. Замена мебели не способствует… экономии.

Я умышленно сделала акцент на последнем слове, и Десинд прекрасно меня понял. Поднял глаза и усмехнулся:

— Упрекаете меня в скупости?

— Не могу иначе объяснить, почему один из самых богатых людей города живёт хуже какого-нибудь трубочиста.

— Купите свечи в свою комнату и кухню, — сказал он необыкновенно мягко. — Я не подумал, что вы не привыкли к запаху жира.

— Но я не о себе! Лучше поставить свечи в детскую комнату и по второму этажу…

— Это лишнее, — резко перебил он меня.

Куда только девалась мягкость!

— Я уже объяснял вам причину, Элизабет. Хватит об этом.

— Странный вы человек, — произнесла я задумчиво. — Не понимаю, как можно больше заботиться о служанке, а не о собственных детях.

— Не понимаете? — он опять заговорил со мной мягко, но я почувствовала, что это — обманчивая мягкость. — Я вот тоже кое-чего не понимаю…"

"Лев ступал бесшумно, спрятав когти, но они всё равно никуда не делись, как и острые зубы.