Новый мир. Зима

До обеда плот был готов и мягко качался у берега с установленными на нём бочками и канистрами, мы даже сделали неказистые борта, чтобы поклажа не ухнула в реку. Осталось дело за медлаками.

- Долго они что-то, - забеспокоился Артём, - может, стоит сходит к их главной пещере и простимулировать?

- Не надо, - ответил я, заметив мелькнувшие среди деревьев человеческие силуэты.

Дикари один за другим вышли на нашу стоянку с большими неказистыми мешками (то ли это были желудки каких-то крупных животных, то ли ещё что, я не смог понять из чего они их сделали), за спинами. Их было всего двенадцать человек, возглавлял шествие вождь. Тот в первую очередь посмотрел на шамана, убедившись, что старик жив, обратился к нам.

- Посланники духов, мы принесли много крови демонов, но бурдюки не отдадим, самим нужны.

- Ваши бурдюки нам не нужны, - махнул я рукой и объяснил, куда нужно перелить содержимое из их «мешков».

Когда слили нефть из последней ёмкости, мы подошли проверить наши бочки: одна оказалось полной а вторая наполовину, значит в бурдюки вмещается примерно по тридцать литров. Когда вождь спросил довольны ли духи Артём ответил, что нет, это очень мало, надо еще два раза по столько же, на что он сказал, что люди и он сам устали и сегодня никто не пойдет, да и далеко, до темна не успеют.

- Пусть так, вождь, - вздохнул я, - заберите ту рыбу, - махнул рукой на свой вчерашний улов, ночи были холодными, навряд ли рыба успела протухнуть.

Аборигены с удовольствием забрали предложенное и отправились восвояси.

Шаман, сидя у того же дерева, наблюдал за мной и своими соплеменниками. Рот у него был свободен, но он, как ни странно, молчал.

На ужин мы подстрелили какую-то крупную птицу пока я её ощипывал и чистил от внутренностей, Артем достал из лодки сетку для жарки барбекю, затем забрал у меня готовую к готовке тушку и споро разделал её на пласты, натёр нежнейшую мякоть солью и специями, которых у нас осталось совсем немного. Всё это время шаман с интересом наблюдал за ловкими руками Тёмы, а брат готовить умел и любил – блюда под его руками получались на загляденье, пока он колдовал над мясом, дрова прогорели, остались одни угли - самое время для жарки.

Отужинав шаман, порыкивая и поглаживая своё брюхо, выдал:

- Это вкуснее, чем человечина и даже мясо ребёнка не такое нежное, как приготовленная вами птица.

Всё во мне тут же вскипело от гнева, хотел было броситься на старика и убить его на месте, но был остановлен братом:

- Всему своё время, он своё получит сполна.

С трудом сдерживаясь, поднял шамана за шкирку, и отбросил его в строну от нашего походного стола да так, что тот пролетел пару метров, смачно шмякнувшись оземь.

Шаман вскрикнул от боли, в испуге вытаращив свои людоедские глаза, он, скорее всего, и не понял за что я его так.