Новик

И митрополит это понял, ощутив пятку царева сапога на своих я…, хм…, на своем кошельке. Образно говоря. Очень неприятное, надо сказать, ощущение.

— Ты понимаешь, что ты натворил? — предельно холодным тоном поинтересовался Иван Васильевич, внимательно смотря в забегавшие глаза Макария. — Ты не только сироту ограбил. Ты меня ограбил. А я ведь тоже сирота или ты запамятовал о том?

— Государь… — тихо прошептал Макарий, лихорадочно пытаясь подобрать слова.

Понятное дело, что обычно царю было глубоко до малины и сироты, и помещики на местах. Да и сейчас до Андрея ему дела не было. Но…

— Значит так, — произнес он, положив на стол перед митрополитом скрученную грамоту. — С каждой проданной лампы ты станешь передавать мне в казну пятую часть.

— Но Государь! Когда это видано, чтобы церковь облагали мытом?

— А когда это видано, чтобы церковь грабила своего царя?

— Я… — хотел было возразить митрополит, но осекся, глядя на жесткий взгляд Иоанна.

— С каждой! — повторил царь. — Притом монетой! Узнаю, что хитрите — лишу грамотки сей. Ясно ли ты меня услышал?

— Ясно Государь, — понуро кивнул Макарий.

— Хорошо. Кроме того, на каждой лампе должно быть выбито и ясно читаемо, что выдумана она по Божьей воле Андреем Прохора сыном верным слугой царя Московского и всея Руси Иоанна Васильевича в лето 7061 году. И герб чекань державный на боку. Да смотри, хоть на одной лампе того не увижу — накажу. И мне уже данные заменишь. На то тебе седмицу срока. Остальные на торг неси только после чеканки. Понял ли?

— Да, Государь. Сделаю все, Государь.

— Что же до Андрея, то оставь его в покое. Это мой человек, который несет мне службу. И выполни уже данное ему слово.

— Так мой человек же ему передал сто рублей. — удивил Макарий.

— Он на них купил шесть меринов и сбрую к ним.

— Так и есть.

— Только потратил он на то менее семидесяти рублей. А остальные куда дел? Не по-твоему ли научению? Сметану на говне собираешь? И так сироту как тать обнес, так и то малое, что обещался, и то не даешь?

— Исправлю, Государь, все исправлю.

— Ладно, — смягчившись произнес Иоанн, — то дело решенное. И в грамоте про то все подробно писано. Теперь же скажи мне про краску.

— Про краску даже и не знаю, что сказать, — пожал плечами Макарий. — Откуда она взялась мне не ведомо. Гривенка с десятой частью — это все, что мы получили. А больше — нет. Сам бы рад больше узнать, уж больно краска хороша."

"— А печь? — спросил Иоанн, которому тоже ничего не удалось узнать про краску.

— Все плохо Государь с ней. Поставили ее, как Андрей сказывал, да тухнет огонь. Или дым обратно идет. Верно мои люди, когда его расспрашивали, что упустили.

— Отправь к нему своих печных дел мастеров. Пусть научит. Пусть под его присмотром поставят несколько печей.