Новик

Иной раз думаю, будто бы у меня под Тулой действительно волколак в поместных службу несет.

— Православный волколак, — улыбнувшись добавила царица.

— А то как же? Конечно православный.

— Так ты пригласи его. Поговорить. Лампу он удумал? Удумал. Вот и пригласи наградить со своего царского плеча. Саблю ему добрую подари али еще чего. Люди поймут. А ты своим глазом посмотришь, что это за человечек.

— А ведь дело говоришь, — мягко улыбнувшись, произнес Иван Васильевич.

— Заодно и проверишь, кто из людей тебе как служит. Ведь болтать горазды многие.

— Знаешь, а ведь я деда его знаю. Обоих. — чуть подумав, ответил царь. — В Коломне они служит.

— Славные люди?

— Лихие. Верные. Но особого разумения в них нет. Оттого и кажется мне дивным, что Андрей у них такой уродился. В кого?

— Чего гадать? Поговоришь. Подумаешь. Может и брешут про него. А если так, то нужно думать, откуда что взялось и где тебя пытаются обмануть. Может Макарий специально пытается спрятать своего розмысла от тебя за этим Андрейкой.

— Хм. Может быть… — кивнул задумчиво царь.

Глава 9

1553 год, 12 августа, поместье Андрея на реке ШатАндрей ударил шпорами своего мерина в бока и сорвался с места, разгоняясь. Сначала рысь. Потом галоп.

Десять метров.

Пять.

Удар.

И та палка, которую он использовал вместо нормального копья, ударила в мишень, закрепленную на поворотном рычаге. Сильно.

Секунда.

И за спиной парня свистнул второй рычаг с подвешенным к нему грузом — мешком с песком. Если бы он скакал медленнее, то тот бы больно ударил в спину и, мог даже выбить из седла…

Андрей отрабатывал не только обычный тычок копьем, но и таранный удар, совершенно не применяемый в регионе. Из-за чего он рассчитывал в случае какого-либо конного поединка держать его как козырь в рукаве, сделав сюрпризом."

"Понятно, что бытовавшие в регионе степные седла совершенно не годились для такого рода атаки. Слишком высокая и слабая посадка. Можно было очень легко самому вылететь из седла при нанесении такого рода удара. Поэтому Андрей применял ухищрение, придуманное для польских крылатых гусар в XVII веке. Он упирал задний торец копья в кожаный мешочек, а тот привязывал бечевкой к седлу. В итоге весь импульс удара переносился на седло и, как следствие, мерина. А рука Андрея лишь направляла его.

К счастью для Руси это нехитрое приспособление появилось достаточно поздно. В то время, когда копейный удар выходил уже из моды. Но не суть. Главное — Андрей тренировался конному бою. Наставил разного рода приспособлений и катался. То с сабелькой, то с копьем, то комбинируя. Тем более, что копьем он по-разному бил и с руки, и вот таким вот наездом таранным. Да и сабелькой отрабатывал конные удары как по пешим, так и по конным, натыкав прутики на разной высоте.

И не он один тренировался.