Новик

Нам обоим легче. Ведь я теперь тебя понимаю и поддерживаю.

— Достаточно было бы и того, чтобы ты молча поддерживала, не задавая глупых вопросов. Потому что уши есть даже у конского яблока.

— Я не местная дурочка!

— Ясное дело. Ты дурочка модерновая с самыми прогрессивными тараканами в своей милой головке. Не так ли?

— Не смей унижать меня!

— Впредь думай, когда и что говоришь, — нахмурился Андрей. — Одно неосторожное слово может стоить нам жизни. Даже сейчас. А ты иной раз как базарная баба себя ведешь! Совсем страх потеряла!

Так переругиваясь они и двигались в сторону крепость. Петр же, что шел шагах в десяти позади и до которого ветер доносил обрывки фраз, ухмылялся. Он был доволен тем выбором, который сделал. Ему нравилось, как мыслил Андрей. Возможно, излишне мудрено. Возможно, какие-то обороты он не понимал. Но общую суть ухватил верно. И он уже представлял, как сложно станет сидеть местным старшинам на старом обычае. Как он в скором времени начнет тыкать острыми саблями прямо им в зад…

— Дай-то Бог, — тихо прошептал Петр и перекрестился, — главное, чтобы царь не вмешался…

Глава 8

1553 год, 10 августа, Москва— Доброго тебе дня, отче, — вполне почтительно произнес царь, входя к митрополиту.

— И тебе, Государь. И тебе, — покивал он.

— Как твое самочувствие? Не хвораешь ли?

— Да Бог миловал.

— Ну и слава Богу, — произнес Иван и взял со стола митрополита серебряную чеканную лампу, изготовленную по аналогии с той, что удумал Андрей. Взял он ее в руки. Внимательно осмотрел. И поставив на место, спросил. — Что-то зрение меня подводит последнее время, отче.

— О Боже! — перекрестился митрополит. — Что же так? Не зришь чего, али как?

— Да не зрю, отче, не зрю. Вот смотрю я на лампу и никак не могу разобрать, где на ней выбито, что удумана она слугой моим.

Повисла пауза.

Тяжелая такая и очень вязкая.

— Государь…

— Ты сказал мне, что Божьей волей удумали сию лампу. Это была правда. Но почему ты умолчал о том, что лампа была удумана слугой моим? И почему на лампе сие не написано? Уговор о том имелся.

— Не уговор, но благие пожелания, — возразил митрополит.

— Вот как? — прищурился царь. — Мой слуга назвал тебе свою цену. Но ты, отмахнулся от его цены, отнял у него удуманное им и бросил подачку. Хороший торг, не чего сказать. Только я не слышал, чтобы на торгу так кто-то поступал.

— Это простой поместный дворянин!

— Который служит мне! — рявкнул царь. — И в его лице, ты кинул подачку мне. Не так ли?

Митрополит замолчал и потупился. Ему ужасно не нравилось то, как развивался разговор. Между тем царь продолжал.

— Ты отнял у меня мое. И меж тем просишь грамотку, дающую тебе особое право на продажу краденого. Чтобы никто более не смел на землях моих сие творить.