Новенький

— Родители пострадавшей написали заявление в полицию?

— Слава Богу, нет. Брат этой воровки сказал, что компенсирует полную стоимость телефона. Не знаю, правда, где он возьмет деньги, если у него родители — алкоголики. Ну может продаст что-нибудь. Или тоже украдет, но, надеюсь, уже не в моей школе.

На этих словах у меня у меня срывает чеку.

— Дима Соболев — не вор! — кричу на всю кухню и замечаю, как справа дергается от страха сестра. — Вина Олеси не доказана, почему Соболев должен что-то компенсировать? С какой стати? И вообще, она не его сестра!

— Сбавь тон, Софья, — чеканит мать. — Было бы гораздо хуже, если бы родители пострадавшей девочки написали заявление в полицию, и Соболев быстро это понял. Хоть воровка и не созналась, он сам сказал, что вернёт полную стоимость телефона. Молодец, быстро сообразил, как замять вопрос.

И вот последней фразой мама вроде хвалит Диму, но говорит это таким пренебрежительным тоном, что меня начинает трясти от злости еще сильнее.

— Зачем ты вообще его вызвала? — продолжаю нападать, не сдерживая себя. — Ты же знаешь, что они не брат и сестра. Она для него чужой человек, с какой стати он должен отвечать за ее поступки?

Гнев стучит в ушах, ногти уже вонзились в ладони до крови. Чувствую, как высоко вздымается грудь с каждым вздохом и как полыхают огнем щеки.

— Соня, они живут в одной неблагополучной семье, — невозмутимо парирует.

— Да мало ли, кто и с кем живет! Она ему никто! С таким же успехом ты могла вызвать Вову, или Никиту, или Серёжу! Кто-то что-то у кого-то украл, а ты вызываешь на ковёр человека, который не имеет к этому никакого отношения!

— Соня, еще раз: они живут в одной семье! — мать тоже повышает голос. — И вообще, почему ты их защищаешь? — слегка прищуривает глаза в подозрении.

— Ее вина даже не доказана! — игнорирую последний вопрос. — Это твои догадки, украсть мог кто угодно. Или же вообще никто не воровал, а та девочка сама потеряла свой телефон. Но в итоге Дима должен расплачиваться за то, чего он не совершал, и даже не факт, что совершала его так называемая сестра! С какой стати!?

Я заканчиваю тираду, а мама лишь отмахивается от меня рукой, как от назойливой мухи.

— Никогда в моей школе не было краж до появления этих неблагополучных, — слово «неблагополучных» она произносит с брезгливостью. — В общем, я сообщила о них в опеку. Пусть уполномоченные органы займутся этой семейкой воров и алкоголиков.

У меня закипает кровь от гнева, мне кажется, я еще никогда не была в такой ярости.

— Папа, — перевожу на него свирепый взгляд. — Ты же судья, скажи маме, что нельзя бездоказательно выносить человеку приговор.

— Давайте сменим тему, — устало предлагает отец.

Я беспомощно откидываюсь на спинку стула и отодвигаю от себя тарелку.