Новенький

Не находя обо что вытереть ладонь, я вытираю ее о свой плащ. Мне хочется кричать, плакать и бежать подальше от этого места. Я не могу поверить, что это Димин дом, что это его мать, что он вот так живет… В школе он был совсем другим, со мной он был совсем другим.

Я пячусь на выход из кухни. Дальше по коридору виднеются еще двери, и я решаю пойти до конца. Раз уж я здесь, я должна сделать все для того, чтобы найти Диму.

Я открываю следующую после кухни дверь. На секунду меня ослепляет порядок в этой комнате. Чистый линолеум, хоть и старый, просто белые стены, две аккуратно заправленные кровати, а между ними шкаф. По запаху, витающему в этой комнате, я понимаю: она Димина.

Завороженно прохожу внутрь и оглядываю внимательнее. У ближайшей ко мне кровати стоит тумбочка, а на ней стопка книг и фотография в рамке. На негнущихся ногах я подхожу ближе и тихо скулю в шарф, когда вижу на фотографии себя и Диму.

Это наше самое первое совместное селфи. Мы в том самом парке на нашей лавочке, где Дима сделал мне предложение. Зима, и скоро уже стемнеет. Я смотрю в камеру, а Дима обнимает меня со спины и целует в щеку. Я даже не знала, что он распечатал эту фотографию и поставил ее в рамку у своей кровати…

Я продолжаю горько рыдать, заглушая звуки шарфом, пока не слышу за спиной строгое:

Резко оборачиваюсь и вижу Олесю. Она прищуривает глаза, внимательно меня оглядывая, и зловеще выдает:

Быстро шмыгаю носом и вытираю слезы шарфом.

— Извини, что вошла без спроса в вашу квартиру. Я ищу Диму.

Кровь моментально отливает от ее лица. Олеся хватается рукой за дверной косяк, будто не может удержать равновесия. У нее начинает подрагивать верхняя губа.

— Как тебе вообще хватило наглости сюда прийти?

Олеся говорит это со злостью. Я замечаю, что ее голос в какой-то момент преломился, будто к горлу подступили слезы, которые она упорно старается скрыть. Но ее глаза слезы скрыть не могут, я вижу, как они наливаются.

— Я ищу Диму, — повторяю уверенно. — Где он?

— Убирайся. Вон. — Выдыхает так тихо, но так зло, что кожа покрывается мурашками.

— Где. Дима. — Повышаю голос.

Олеся сильнее хватается за дверной косяк, как будто ее не держат ноги.

— С ним это случилось из-за тебя… Если бы не ты… — Олеся приваливается лбом к стене и начинает всхлипывать. — Это ты виновата, ты… — приговаривает.

Я стою ни жива, ни мертва. Самое плохое предчувствие растекается под кожей и парализует внутренности животным страхом.

— Где Дима? — повторяю могильным голосом. — Немедленно скажи мне, где он.

Я делаю уверенный шаг к рыдающей навзрыд Олесе, хорошенько встряхиваю ее за плечи, а затем прижимаю спиной к стене.

— Я повторяю еще раз: где Дима?

Дешевая тушь потекла по ее лицу.

— Его нет… — всхлипывает.

Мой мозг отказывается трактовать фразу «его нет».