Далекие странники (перевод новеллы)

Задумавшись над ответом, Гу Сян ощутила прилив необычного волнения. Она вспомнила слова Цао Вэйнина: «Что, если ты ошиблась, что, если… Я беспокоюсь, что ты будешь сильно переживать…». Вспомнила, как он из последних сил обнажил меч, защищая её от двух ненормальных стариков, прикрывая путь к отступлению: «Забирай Чэнлина и уходи. Сейчас же!». Гу Сян осознала, что никто и никогда раньше в опасной ситуации не говорил ей спасаться первой. Не понимая, почему глаза защипало от навернувшихся слез, она потупилась и кивнула:

— Цао-дагэ очень хороший. Он знает, как разговаривать с людьми. И он образован…

Вэнь Кэсин беззвучно рассмеялся:

— Уверен, он единственный человек, который мог произнести что-то вроде «Я дрыхну весной, не заметив, что утро настало»!

Уловив сарказм, Гу Сян встала грудью на защиту поэзии:

— Ну и что же? Поговорка гласит: «Весна утомляет, лето навевает дремоту, осень изнуряет, зимняя спячка длится до весны».[299] Весной всех одолевает сонливость, так что нежелание рано просыпаться вполне нормально! На мой взгляд, Цао-дагэ попал в точку. Уж точно это звучит разумнее, чем фразочки книжных червей про «аромат хризантем в лютый мороз»!

Вэнь Кэсин посмотрел на её залитые румянцем щёки и неожиданно кивнул:

— Тогда всё в порядке. Пошли спасать Цао Вэйнина.

Предложение застигло Гу Сян врасплох:

— А? Разве Седьмой Лорд не объяснил, что без подготовки…

Вэнь Кэсин не дал ей договорить.

— Если я желаю кого-то спасти, то спасу. Если желаю убить, убью. Я намерен делать именно то, что желаю. Посмотрим, кто, чёрт возьми, осмелится встать у меня на пути! Этот жалкий смазливый болтун ничего не знает, так что хватит пустых разговоров… А-Сюй! Ты с нами?

— Я бы не посмел отказаться, — улыбнулся Чжоу Цзышу.

Уголки губ Вэнь Кэсина приподнялись, но брови остались нахмуренными. Это создавало убийственно мрачное впечатление.

— Хорошо, — решил он. — А-Сян, просто иди и спаси, кого хочешь. Разумеется, я с тобой. Устроим им большой переполох.

- - - - -"

"Цао Вэйнин выглядел весьма плачевно. Перепачканный грязью, словно илистый прыгун,[300] в одежде, превратившейся в рваные тряпки, и с подбитым заплывшим глазом. Оружие у него отобрали, руки связали за спиной. Цао Вэйнин постоянно спотыкался и падал из-за пинков и толчков. Фэн Сяофэн отпускал в его сторону не самые нежные ругательства, но, как ни странно, в душе молодой человек чувствовал умиротворение.

Доро́гой он размышлял над собственной очевидной бесполезностью. «Живи с мечом, умри с мечом, защищай справедливость и истребляй зло» — таков был девиз его школы. Теперь меч был сломан, а самого Цао Вэйнина приписали к сомнительной шайке. Но это его мало тревожило.