Ноттингем

Позвонил Мишель узнать насчет скидки, она сказала, что поговорит с отцом, если взамен я отведу ее на зимний бал. Получается, – уголок его губ ползет вверх, – я продался за скидку на маффины.

Я даже знаю, почему Мишель решила действовать с таким напором: после сегодняшних восхищенных постов женской половины Ноттингема Мишель произведет большое впечатление, явившись на бал с Сойером.

Эта мысль убивает меня, потому что я ждала этот бал целых три года только по одной-единственной причине.

– Райли, – Сжав мое запястье, Сойер пытается притянуть меня к себе, но я не поддаюсь. – Я всего лишь отведу Мишель туда, станцую с ней один танец, а после мы с тобой проведем весь вечер вместе, как и договаривались. Идет?

– Как будто у меня есть выбор. – Опустив взгляд, я убираю с покрывала невидимые пылинки. – На самом деле я должна сказать тебе спасибо за то, что спас мою задницу. А еще я так и не поблагодарила за то, что вчера ты заступился за меня.

Протянув руку, я провожу кончиком пальца вдоль тыльной стороны его ладони, рядом с содранными костяшками.

Сойер хмурится.

– Ты не должна говорить спасибо за эти вещи, Гномик.

– Не могу иначе.

Он неспешно водит большим пальцем вверх-вниз по чувствительному участку кожи на внутренней стороне моего запястья, вызывая очередную волну трумиротворения, поднимающую даже самые крошечные волоски на моем теле.

– Шантаж интимными фото – это ненормально и мерзко. Он получил по морде за дело, и сейчас я жалею лишь о том, что не убил его на месте.

– У тебя могут возникнуть проблемы из-за этого, Сойер. Большие.

Он театрально закатывает глаза.

– Одной больше, одной меньше. И, если мы заговорили о вчерашнем: сколько раз я просил тебя не лезть в драку? По крайней мере одновременно со мной.

– Ну извини, что не могу спокойно стоять в стороне, когда вижу, как кто-то пытается ударить тебя.

– В такие моменты я не могу сосредоточиться, Райли, даже толком блокировать удары не могу. Весь фокус моего внимания смещается только на тебя.

Чуть сжав мою руку, он напрягает скулы.

– Как только думаю о том, что кто-то причинит тебе боль, то перестаю соображать.

– Это взаимно.

Сойер лежит на животе, и я подаюсь вперед, чтобы обнять его за плечи, распластавшись прямо на широкой спине. На несколько коротких секунд мышцы его тела напрягаются и словно каменеют, а затем постепенно расслабляются.

Даже сквозь свою майку и футболку Сойера я чувствую жар. Его спина поднимается и опускается под моей грудью, и от этого ощущения у меня в животе все приятно тянет.

– Все еще чувствуешь воздражение? – спрашиваю я, уткнувшись подбородком в его плечо.

– Более чем, – отвечает он неожиданно низким голосом, который отдается легкой вибрацией в моей груди. – И еще мне чертовски тяжело.