Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

А вот он, — ветеран ткнул в сторону комнаты, — он всю Польшу на пузе пропахал, всю Германию прошел. Очко у него железное было. Женился не на той, на ком надо, в том-то вся беда.

Шунько замолчал. Мне вспомнилось, с каким презрением Валентина Павловна посмотрела на Лебедеву в гробу. Интересно, а на своего мужа на похоронах она так же смотрела или играла в убитую горем вдову?

— Пить Журбин — пил, — продолжил ветеран. — Что говорить, в последнее время он сильно за воротник закладывал. Но контроль над собой не терял. У него же фронтовая закалка: он прошел огонь, воду и медные трубы. И тогда, когда он жену на этой лабуде поймал, он бы не стал стреляться. Ее бы убил, этих бы всех убил, а сам бы под суд пошел, но вышло все не так. И я отчасти тому виной.

Шунько жестом показал, чтобы я наполнил рюмки. Я налил ему, свою рюмку отставил в сторону.

— А ты чего? — недовольно пробурчал он.

— Василий Кириллович, я бы с удовольствием еще выпил, но не могу. Мне завтра на дежурство в областное УВД выходить, а у них с этим делом строго. В прошлый раз, на Первое мая, я дежурил с Николаенко. Он унюхал, что от одного инспектора перегаром несет, и снял его с наряда. Николаенко, когда в райотделе работал, такой же строгий был?

— Сволочь он был.

Шунько помолчал, трясущимися руками влил с себя водку, закусил колбасой. Закурил."

"— В тот день, когда все приключилось, — начал он, — был обычный рабочий день. Где-то перед обедом ко мне в дежурку спускается Николаенко и говорит: «Шеф хочет пистолет почистить». В руках у Николаенко карточка-заместитель на пистолет Журбина. По-хорошему, я, конечно же, не имел права выдавать чужой пистолет Николаенко, но как мне не выдать, если у него карточка-заместитель, а самое главное, он ведь правая рука Журбина, его первый зам! Я выдал оружие, карточку — в ячейку. Патроны выдавать не стал, а Николаенко их не просил. В то время, скажу я тебе, патронов к «ПМ» у нас было как грязи. Ни один выезд на природу не обходился без того, чтобы по пустым бутылкам да по консервным банкам пострелять…

Он прервался на полуслове.

— Скажи мне, Андрей, ты никому не расскажешь про эту лабуду? Меня ведь к суду за былые дела не притянешь, да и лет мне столько, что бояться мне уже надо суда божьего, а не человеческого. Но не хочу я под старость лет под следствием сидеть.

— Не хочешь, — эхом отозвалась его жена из зала, — так лучше помолчи!

— Тетя Глаша! — крикнул я в коридор. — Я чужими секретами на базаре не торгую! И честно скажу, если бы меня с Валентиной Павловной Журбиной и полковником Николаенко судьба не столкнула, то я бы уже откланялся и пошел по своим делам. Позвольте Василию Кирилловичу…

— Да что еще за «позвольте»! — пьяно рявкнул ветеран.