Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Его функция исчерпана. Я никогда уже не заинтересуюсь ни им, ни какими угодно его словами. Плевать мне на его свидетельства, воспоминания… Плевать мне теперь на все. На всех. На него в первую очередь.

Я повесил трубку.

51

Я не придумал ничего лучше, чем напиться. В этот же вечер я пошел в ресторан Дома кино и наклюкался там с полузнакомыми и вовсе незнакомыми актеришками и неактеришками.

Очнулся я вновь у себя дома, не помня почти ничего, особенно того, с чьей помощью сюда добрался.

Сполз с кровати и — такой, как был: опухший, помятый, едва ли не оборванный — отправился на улицу. Взял только бумажник (к моему удивлению, в нем было аж тридцать рублей) и сигареты, но не взял ключей, не переобулся, не переоделся. Дверь даже не стал прикрывать — мне как будто хотелось, чтобы у меня вытащили все имущество. Тем более что какое там, к черту, у меня имущество…

В ближайшем винно-водочном меня не узнали — приняли за типичного ханурика. А ведь я у них бываю — не то чтобы часто, но бываю. Но никогда не был в таком виде и с такого бодуна.

Домой я пришел с полной авоськой водки и стал жадно лакать ее: на пустой желудок, без закуски, без чего бы то ни было. Лишь пил и курил.

Никто не звонил. Никто не заходил. Никто меня как будто не хватился. Или я просто не слышал звонков — телефонных, дверных… А я вообще запер дверь? Ничего не соображу.

Но, как назло, я услышал звонок от того, кого не хотел больше видеть и слышать никогда."

"— Алло, — прохрипел я в трубку — и сам испугался своего голоса. Сколько уже часов (дней?) я не произносил никаких слов и никого не видел? Куда все подевались? Возможно, я оглох от пьянства и шока, но сейчас я ведь ясно слышу и узнаю голос Волнистого…

— Ты… — кое-как цедил слова Волнистый, — придешь… на… на… похороны?

Я мигом протрезвел и даже вскочил на ноги. Этот вполне ожидаемый вопрос шокировал меня едва ли не больше, чем известие о ее… Так сколько уже прошло дней?..

— Когда? — спросил я уже своим обычным голосом.

— Сегодня, — сказал Волнистый и сдавленно зарыдал. Видимо, изо всей силы зажимает сейчас себе рот рукой. Я поморщился.

— Нет, я не приду, — спокойно ответил я, — я… не могу.

Волнистый вполне мог расценить это так, что я чем-то занят — и поэтому не приду, но он все понял правильно.

— Понимаю, — всхлипнул он. — Я тоже. Тоже не могу. И я бы не пошел. Но… не могу. Не могу не пойти.

Честное слово, если бы он сказал: «А вот возьму и тоже никуда не пойду», я бы полюбил его как брата. Но куда уж ему… Не дождаться ему моей любви, а также симпатии, приязни и даже лояльности.

Я опять положил трубку без всяких предупреждений.

Я действительно никогда не хожу на похороны — ни на какие. Не вижу в этом смысла. Мертвому все равно, увидишь ли ты его бездыханное тело или нет.