Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Получается, на похороны ходят для других, для живых. Чтобы просто показаться, отметиться. Есть в этом какая-то отвратительная фальшь.

Поэтому я куда охотнее отправился бы на похороны совершенно незнакомого мне человека. Чем же ближе мне человек, тем менее вероятен шанс, что я приду любоваться его трупом.

И уж Варя… Варя, которая мне так дорога… Нет, я хочу сохранить ее в памяти живой. Я неспособен представить себе это самое живое существо во Вселенной неживым. А если я сейчас приду к ее тлеющему телу, то буду способен. И мне это не нужно. Равно как и ей. Мы с ней не говорили о таких вещах, но уверен: она бы все поняла.

— Варя, — пробормотал я в каком-то оцепенении. Затем еще раз сказал: — Варя. — И добавил: — Я тебя люблю.

И самое главное — я хочу продолжать ее любить. А раз хочу, значит, должен сохранить ее в своем сердце такой и только такой, какой она была в действительности.

В действительности — а не в гробу.

52

Я продолжил пить — и вновь потерял счет времени. Да ведь и не находил его с тех пор, как…

Туман. Туман. Туман. Туман и дурман.

А потом…

Потом я услышал мерный цокот каблуков, медленно приближающийся ко мне, и с невероятным усилием воли приподнял веки. Ей-богу, мне это стоило почти стольких же усилий, сколько Вию в недавнем страшенном птушковском фильме…

Когда глаза мои открылись, цокот уже прекратился. Перед самым своим лицом я увидел стройную ножку в чулке и в туфле на остром каблуке.

Носок этой туфли ткнулся мне в бок. Я застонал.

— Ну слава богу, — услышал я чей-то голос. — Живой, курилка!

Я прошевелил губами два слога, но не услышал, что произнес их. Я понял, что у меня не получилось.

Туфля в нетерпеливом раздумье застучала носком об пол. Затем куда-то удалилась со своей левой — или правой — товаркой, а я вновь бессильно зажмурился.

Но через мгновение уже широко распахнул глаза, полувскочил и крикнул:

— Ай! Это что?

— Это я, — услышал я насмешливо-пренебрежительно-ласковый голос. — Вера.

Я запрокинул голову и ударился затылком о холодильник. От этого удара голова опять безвольно свесилась вниз. Вышло так, что я кивнул.

— Мне повторить? — насмешливо спросила Вера — и, не дожидаясь ответа, вновь удалилась. Я понял, что не вынесу второго ушата холодной воды, и резво вскочил на ноги.

Я с радостью отдался (допустимо ли здесь это словцо?) в заботливые Верины руки, хотя и делал вид, что мне в тягость ее слушаться. На самом деле мне именно это сейчас и надо было. Забыться, отключить сознание, память, чувства, полностью подчиниться чужой воле.

Через полчаса я вышел из ванной — чистый, побрившийся, обернувшийся махровым полотенцем. Вера немедленно кинула мне комплект чистой одежды, извлеченной из шкафа.