Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Вот смотри — она сейчас и сама об этом вспомнит.

Так и происходит.

— Послушай. — Варина улыбка слегка ослабевает. — Я безумно рада, это такое чудо, такая красота, но… Но только мне, наверно, придется как-то это спрятать, иначе как я объясню…

— Зачем прятать? — недоуменно пожимаю я плечами.

— Ну как же, ты же понимаешь…

— Нет, не понимаю, — качаю я головой. — Ты у меня снимаешься. Играешь у меня главную роль. Две главные роли. Разумеется, я тобой восхищен — как был бы восхищен и любой режиссер, и любой мужчина. И в знак признательности и благодарности я делаю тебе скромный презент. Со смыслом. Твой муж поймет… Это же он, кстати, первым сравнил Машу и Дашу с Одеттой и Одиллией — еще когда прочитал сценарий.

Варя, видно, приняла мои доводы — она молча кивнула и бережно убрала лебедя в сумочку.

Затем кинулась мне на шею, обвив ее руками:

— Спасибо-преспасибо, мой дорогой режиссер!

— Как мне нравится это слышать, — довольно отозвался я.

— Слышать «спасибо»? — насмешливо уточнила Варя.

— Нет, что я твой дорогой.

— Так ведь это же правда, — сказала Варя и наградила меня сочным поцелуем.

— Одетта моя, Одетта, — шептал я, точно не помня себя. — Лебедь ты мой ясный, я тебя… я тебя… хочу.

В любви — после того первого и единственного «Я тебя люблю» — я ей по-прежнему не признавался. Впрочем, в данной ситуации «хочу» подходило лучше — я ведь ее раздевал.

Она действительно была как лебедь — белая, тонкая, с нежной шеей, с изящными формами. Очаровательная статуэтка ростом с человека. Шедевр искусства. Лучшая девушка в СССР. Не говоря уже обо всем остальном мире…

Я целовал ее плечи, локти, кисти. Грудь, подмышки, живот. Бедра, ягодицы, лобок. И все, что ниже лобка.

Она очень возбуждалась от оральных ласк — и нисколько их не стеснялась. Редкость для советской девушки. Даже для актрисы.

Сам я возбуждался от одного простого взгляда на нее. Неважно, на обнаженную Одиллию — или на одетую Одетту.

Любая часть — и даже частица — ее тела заставляла меня содрогаться от страсти."

"И когда я заглядывал в водоворот и омут ее несказанных глаз, я сознавал, что согласен падать в них бесконечно. И бесконечно же изнемогать в этом падении от желания, любви и обожания.

50

— Алло. — Наощупь схватил я трубку на следующее утро. Не хотелось даже глаза открывать, не то что разговаривать. Я бы и вовсе не ответил, если бы каждую секунду не был готов к одному определенному звонку, вернее — к звонку от одной определенной…

— Несчастье, — услышал я хриплый голос Волнистого. Сон молниеносно слетел с меня.

— Что? Что такое?! — заорал я не своим голосом.

— Моя жена… Варя… — произносил Волнистый, перемежая свои слова каким-то неясным бульканьем, словно барахтался в полной ванне и звонил мне оттуда. Может, так оно и было.