Ночные желания

Это нечестно, что Эккерби будет и дальше удерживать их законное имущество.

— И ты решил исправить положение, взявшись вершить правосудие самолично и обокрав сына покойного барона? — сурово спросила Мадлен. — Даже если его отец виновен, как ты утверждаешь, нынешний барон Эккерби не несет никакой ответственности за преступления, совершенные много лет назад.

Джерард хмуро на нее взглянул.

— Не могу поверить, что ты приняла сторону Эккерби.

— Я не приняла сторону Эккерби! Я только пытаюсь уберечь тебя от тюрьмы или даже казни.

Черты лица ее брата слегка смягчились, частично утратив недавнюю воинственность.

— Дело не в том, что таким образом я просто пытаюсь втереться в доверие к родителям моей молодой жены, Мадди. Главная причина в той отверженности Линет, которую я не в силах сносить. С тех пор как мы сбежали, она каждую ночь, засыпая, рыдает от мысли, что более не принадлежит к семье своих родителей. Как бы ни была велика ее любовь ко мне, она вскоре угаснет, если я не добьюсь их прощения и воссоединения дочери с отцом и матерью.

Мадлен пребывала в замешательстве, симпатизируя настроениям брата, но все же не считая их оправданием совершенной им кражи.

— Если Линет действительно тебя любит, то твоя жизнь для нее важнее улучшения материального положения ее родителей. Тебя могли убить сегодня. Едва ли она будет счастлива также и в том случае, если тебя повесят или если вам обоим придется провести остаток жизни беженцами, скрываясь во Франции.

— Нет, Линет полностью поддерживает меня. Она хочет, чтобы ожерелье вернулось к ее родителям, даже если нам придется для этого бежать во Францию.

Вдруг тон Джерарда стал умоляющим.

— Прошу тебя, Мадди, ты должна мне помочь.

Чувствуя мучительное бессилие, Мадлен посмотрела на брата с болью и разочарованием.

— Что бы сказала о твоем проступке маман… — наконец пробормотала она.

— Это нечестно — апеллировать в этом деле к памяти маман, — негромко возразил Джерард. — Она давно умерла. И в любом случае, думаю, она поддержала бы восстановление справедливости.

Пожалуй, на этот счет он был прав, но все же… Мадлен поднесла руку к виску. Не только саднящий синяк на скуле беспокоил ее. Голова ее заболела от напрасных попыток образумить брата.

— Неужто ты не осознаешь, что полностью разрушаешь этим свое будущее, Джерард? Я не говорю уже о том, что мы, возможно, больше никогда не увидимся. Ты обязан вернуть ожерелье Эккерби.

— Я не могу, Мадлен. И я не верну.

После этих слов воцарилась гнетущая тишина. Рейн, молча следивший за их дискуссией, наконец вступил в разговор.

— Есть простое решение этой проблемы, — не спеша произнес он.