Ритуал последней брачной ночи

Ни одной морщины на лице, ни одной зацепки в безмятежном бирюзовом взгляде.

— Опаздываете, — сказала Сошальская, все еще принюхиваясь ко мне;

Разве? Я почувствовала подвох и на всякий случай отступила от двери.

— Вы сменили духи, Аннушка?

Блин, что происходит?! За кого она меня принимает? Во-первых, последние полгода я пользуюсь одними и теми же — «Aqua di Gio» (не бог весть что, но мне нравится). Во-вторых, я вообще не пользовалась духами с тех пор, как бес меня попутал вынуть нож из груди Олева Киви.

— Приятный запах, — продолжала нести околесицу Сошальская.

А потом развернулась и поплыла в квартиру. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Я сдуру захлопнула дверь, и мне показалось, что за моей спиной лязгнули засовы в предбанник инквизиции.

Прямая спина Сошальской заманила меня в квадратную комнату с узкими окнами. Впрочем, окон как таковых я не увидела: они были скрыты старинными бамбуковыми жалюзи с каким-то полустертым китайским пейзажем. Я нисколько не удивилась, если бы узнала, что жучара-Филя, пользуясь служебным положением, позаимствовал их из запасников Эрмитажа.

Вся остальная обстановка тоже оказалась пристегнутой к жалюзи: резные деревянные ширмы, медные курительницы, парочка самых настоящих кальянов и целый взвод Будд самых разных модификаций. К тому же в комнате явственно ощущался какой-то запах — то ли благовоний, то ли мужского парфюма. А посреди всей этой застенчивой антикварной лавчонки стоял самый обыкновенный совдеповский стол с наваленным на него бельем.

— Белье для глажки на столе, — повелительным тоном сказала мне Сошальская, усаживаясь в кресло-качалку. — На кухне список продуктов и деньги.

Я в нерешительности засунула в рот большой палец: все происходящее походило на хорошо отрепетированный розыгрыш. За кого она меня принимает, в самом деле?! Или Филя оказался вовсе не таким лохом, сумел просчитать все мои последующие шаги и предупредил свою обалдевшую от ревности жену?

— Сегодня полы мыть не нужно, — добила меня Сошальская, принимаясь за вязание.

Интересно, а когда я их мыла?! Разве что в одном из своих прежних воплощений, и то сомнительно. Монтесума-Чоколатль, свято верящая в реинкарнацию, утверждала, что в прошлой жизни (судя по моему бесхребетному нраву) я была растением под названием «плющ дикорастущий».

Сошальская вязала, даже не глядя на спицы: просто аккуратно считала про себя петли — и все. Ситуация перестала забавлять меня. И что означает это надменное лицо и отсутствующий взгляд? Я переступила с ноги на ногу, и половица под моим ботинком едва слышно скрипнула. Даже я не уловила этого звука, скорее — почувствовала.

А Филина женка сразу же повернула ко мне бесстрастное лицо.