8 дней, 9 ночей (СИ)

– Вправо и на себя на пять градусов… Не вытягиваю… Неповоротливая зараза…

Я схватила штурвал и сделала то, о чем меня просили… И поняла, что это совсем не так просто! Штурвал двигался тяжело, и также тяжело поворачивалась огромная крылатая машина.

– Двести восемьдесят… – с трудом проговорила я, видя что под нами уже мелькают направляющие посадочные огни. До полосы осталось всего ничего. – Двадцать пять метров. Двести семьдесят пять… Двадцать два… Восемнадцать…

Самолет выровнялся, перед нами замелькали бетонные плиты полосы, пронеслась и осталась где-то позади подстертая белая маркировка «08».

– Двенадцать метров… Девять… Семь…

– Отпускай! – быстро скомандовал капитан, и я немедленно выпустила штурвал из рук.

Нос самолета немного приподнялся.

– Двести шестьдесят… Двести пятьдесят пять! Скорость касания!– воскликнула я. – Пять метров… Три…

– Садимся! – глухо проговорил капитан, и в следующее мгновение самолет содрогнулся.

С жестким касанием, от которого задрожал весь фюзеляж, задние стойки шасси тяжело и резко встали на полосу. По всему самолету пошла сильная вибрация, и я поспешила снова покрепче ухватиться за подлокотники кресла. Сердце колотилось как бешеное, а глаза мои скорее всего были расширены от ужаса. Еще несколько секунд мы неслись по бетонным плитам с мелькавшей на ней центровочной разметкой. А потом носовая часть неудержимо начала опускаться вниз, пока из виду не исчез горизонт…

Первое касание было ничем по сравнению с тем ударом, с которым на полосу опустился нос самолета. Сквозь этот ужасающий грохот, гул и скрежет я будто видела, как «Лайнер мечты» разваливается на части! От этого удара я непременно вылетела бы из кресла и убилась бы о приборную панель, если бы не ремни, больно и резко врезавшиеся в тело… Дыхание остановилось. Впереди, за лобовым стеклом, перед моими глазами мелькали серые плиты бетонной полосы, с проносящимися мимо и почти неразличимыми темными швами и трещинами… Металлический скрежет и даже как будто бы вой отвратительно резали слух, и я, не в силах больше это терпеть, отняла руки от подлокотников и закрыла ими уши, заодно зажмурив глаза.

Я вся сжалась в комок. Все это продолжалось будто бы целую вечность!.. Но это лишь так казалось… Вскоре самолет потерял скорость, грохот и вибрация начали спадать, и еще через некоторое время они совсем пропали. Наступила какая-то мертвая тишина. И только тогда я решилась открыть глаза.

Самолет остановился. Капитан все еще сжимал в руках штурвал, низко опустив голову, и тяжело дышал. А затем он качнул головой и посмотрел на меня:

– Надеюсь, вам понравился наш захватывающий полет… – проговорил он, усмехнувшись.