Ночь со зверем

Ребенок Айвори может посмотреть на меня так же через годы? Наверное… Но я ясно понял одно — не хочу заслужить такой его взгляд.

Вот так вот этот странный день вывалил на меня горы ответов, о которых даже не просил. Наши родители все это пережили раньше. Один смог принять чужого ребенка, другой — нет.

Кто был виноват в том, что произошло в нашей семье? Мать, которая не дождалась одного мужчину и вступила в связь с другим? Можно ли ее винить? Вряд ли. Как и моего отца. Он не смог принять, как не могу теперь я. Представить, как он мучился без избранной до конца дней — страшно, но мне теперь вполне доступно. А отец Сезара оказался более мудрым… но это не спасло его от смерти. Все, что у нас с братом было общего на двоих — разрушенные жизни родителей. И никого не осталось в живых, чтобы что-то исправлять…

— Поехали, — поднялся я. — Только я поведу.

К вечеру я выдохлась с Роном совсем. Он, почти не затихая, куксился и истерил, не поддаваясь никаким уговорам. Когда стемнело, в комнату сунулся Уилл:

— Айвори, что с ребенком?

— Бывает, Уилл, — огрызнулась я. — Если мешаем, отвези нас обратно!

Грубо вышло, но у меня уже не осталось моральных сил. Уилл не обиделся:

— Я просто в город съезжу, нужно что-то?

— Прости. Нет, ничего…

Не знаю, сколько прошло после его ухода. Полчаса? Только Рон в руках вдруг вскрикнул… и задрожал. Я перепугалась дико — прижала его к себе:

— Малыш, маленький… что такое? Что случилось?

А сама кинулась к номеру доктора на комоде, но не успела его набрать, как ребенок в руках выгнулся дугой и вдруг стал стремительно покрываться шерстью!

Я думала, что мне будет все равно, что я — мама и справлюсь со всем… Но я не справилась. Ноги подкосились, руки ослабли, и Рон скатился по коленкам на пол и протяжно заревел по-звериному, корчась в агонии. А я вытаращилась на него, полная ужаса и чего-то еще, что мать не может чувствовать по отношению к ребенку.

Боже, какая я была дура! Как я могла подумать, что это будет просто пережить?! Сейчас в шаге от меня сидело… животное. И я не узнавала в нем ребенка, которого любила до смерти и за которого была готова отдать все.

Медвежонок поднялся на нетвердые лапы… и посмотрел на меня таким взглядом, что сердце едва не остановилось. Я промедлила всего секунду, но Рон все понял… и вдруг дал деру из спальни! Его порыкивания раздались из коридора, потом послышался глухой стук падения и обиженный рев — он упал с лестницы! Вопросы к себе разлетелись с этим жалобным зовом, и я бросилась следом. А Рон уже побывал в спальне Эйдана и, не найдя его там, едва не сбил меня с ног, пролетая мимо в сторону двери.

— Рон! — позвала я. — Малыш, вернись!

Что с ним делать и как быть — понятия не имела.