Ночь со зверем

Темнело быстро — скоро я не увижу и земли под ногами. Я кое-как восстановила дыхание и прислушалась.

— Рон! — позвала, но ответом мне был только треск стволов от ветра. — Рон! Малыш, иди ко мне…

Я осторожно направилась вперед, прислушиваясь и осматриваясь. Меня топило в отчаянии, но я не давала себе пасть духом. Рону нужна сильная мама, а не размазня, которая собственной тени боится. Он — мой ребенок! И я не согласна отдать его этому миру полностью!

— Малыш! — голос окреп. — Малыш, погулял и хватит! Пошли домой! Папа расстроится, если не найдет нас дома, когда вернется. Слышишь?

Я бродила по лесу и звала. Ровно, уверенно, будто ребенок потерялся в трех горках на детской площадке, а не в диком лесу. Отчаяться всегда успею. Это последнее, что я сделаю сегодня…

…Не знаю, сколько времени прошло. Стало совсем сумрачно. Но вдруг впереди раздался треск сухих веток и жалобный рев.

— Рон! — дрожащим голосом выдохнула я и присела на корточки, боясь спугнуть.

Медвежонок выкатился из-под поваленного бревна и бросился ко мне. Я схватила его и прижала к себе. Вообще забыла, что он — зверь. Прижимала к себе своего ребенка, а он плакал по-звериному, тыкаясь в шею, и обнимал лапами.

— Ну чего ты сбежал, а? Папа скоро вернется… — старалась не испугать его снова собственным страхом. То, что он меня чувствовал, не вызывало сомнений. Становилось жутко от того, что с таким ребенком нужно себя контролировать как ни с кем другим. Вот как тут справиться одной? — А мы с тобой тут…

А где мы? Рванув в лес, я совсем забыла, как боюсь этот мир. И понятия не имела, как тут ориентироваться, что делать… Не придумав ничего лучше, я уселась на бревно ждать. Смысл куда-то идти, если я все равно не знаю направления?

— Все будет хорошо, — успокаивала ребенка. — Нас найдут, поставят в угол за непослушание… И будем мы с тобой стоять в углу вместе…

Рон протяжно рыкнул… и втянул шерсть, меняясь в моих руках на привычного ребенка.

— Конечно, тебе хорошо, — прижала к груди беглеца, радуясь, что теперь точно смогу его успокоить, и хоть один из нас перестанет дрожать от страха. Рон вскоре уснул, набравшись впечатлений. А в лесу тем временем совсем стемнело. Но глаза привыкли к темноте, и оказалось не так уж и темно. Я сносно различала очертания деревьев, кружево веток на фоне редких просветов неба и продолжала прислушиваться. Хотелось замереть, затаиться, но Эйдан говорил, что в лесу нет других хищников, кроме оборотней.

Если бы ни это знание, я бы умерла от страха, когда поблизости вдруг раздалось грубое утробное рычание и хруст веток. И вскоре на поляну вышел огромный черный медведь.

— Боже… — проскулила я, ежась и пряча Рона.

Только ребенок в руках встрепенулся и рванулся к медведю. Я не выпустила.