Ночь самой дорогой любви

Платье обтягивало её тело и мне захотелось присоединиться к ней под теплыми струями тропического душа. Но затравленный взгляд говорил, что маленькая не оценит такой расклад.

Она снова находилась не здесь. Глаза затуманены, руки опущены вдоль туловища, плечи напряжены.

Потянулся к её платью и едва коснулся кожи бедра, как руки мгновенно взвились и оттолкнули меня.

— Нет! — она почти выкрикнула эту фразу, отчего мы оба вздрогнули. Она тяжело дышала, в глазах бешеный страх.

— Лика, какого хуя? Может уже расска… — Я заговорил, но замер, осознав одну вещь. У Арины дома лика была в этом же платье и под тонкой тканью чуть заметно выделялись стринги. Но сейчас она была без них. Без. Них.

Вероятно мой вид натолкнул девушку на определённые мысли, когда я развернулся, чтобы пойти и набить морду тому, кто сделал это с ней. Маленькая рука легла на моё предплечье, и разряд тока прошелся по телу, когда я услышал свое имя из её уст.

— Максим.

Я обернулся. Она стояла опустив голову, но затем подняла взгляд и меня прошибло. Мрак. Боль. Мольба. Все это было в глазах цвета малахита.

— Не оставляй меня…

63. Макс

Едва слышно, на выдохе, прикрыв глаза.

— Пожалуйста.

Смять, стиснуть, сжать, вцепиться в родное тело, успокоить, впитать в себя её боль. Вот, что хотелось сделать. Но я не двинулся с места. Она не готова. Не сейчас. Поэтому просто кивнул и повернулся к ней.

На мой немой вопрос мотнула головой.

— Я сама.

Потянулась к подолу и сняла через голову тонкую тряпку. Вздохнул и прикрыл глаза. Не мог. Просто. Не мог. Смотреть. Это выше моих сил. Щелкнула застежка и черное кружево на пол. Я не видел, осознал, услышал. С трудом сдержался, чтобы не поправить эрекцию. Брюки стали жать. Кровь с грохотом мчалась по венам, замыкая круг в бьющемся молотом сердце.

Шелест чулок и легкий шаг в ванну. Занавеска. Открыл глаза и встал у раковины. Ледяной водой в лицо. Не стал вытирать. Этого не достаточно.

Вцепился в края раковины и опустил голову. Она просто моется. Просто моется за занавеской. А мне рвет планку. Хочу её. Хочу в ней. Под собой. До предела.

Сколько прошло времени, не знал. Легче не стало. Только хуже. Когда представлял как она… Как скользит…Шум воды прекратился. Шелест шторы и она передо мной. Одновременно на халат в моих руках.

Протянул, потянулась, поскользнулась. Подхватил. И чуть сильнее, чем требуется. Рубашка намокла. Дышать стало труднее. Почти невыносимо. И необходимо. Потому что дышал ей.

Надо было укутать её в махровую ткань, завязать пояс и проводить в гостиную, уложить на диван, и побыть с ней пока не заснет. Но из всего списка хотелось только четвертого. Грёбаный извращенец.

Подняла голову и робко в глаза. Потом на губы. И задрожала. Я облизал свои. А хотелось её.

— Холодно.

Солгала.

Я это понял. И она. Но это её выбор.