Ночь самой дорогой любви

Все обойдется…

Слезы смешались с потеками крови на лице, застилая глаза пеленой тумана.

Таня. Таня!

Блондинка не дышала. А может так казалось. Я боялась шевелиться. Замерла и начала повторять знакомые с детства слова, которым научила бабушка. Пусть ОН меня услышит…

Город утопал в пелене первого большого сказочного снега. Хлопья неспешно опускались на запорошенный тротуар, кружили в воздухе, словно мир находится внутри стеклянного шара. Сказка наяву. Жаль, что у неё грустный конец.

60. Лика

Дверной звонок я отключила. Телефон тоже. Еще полная бутылка водки валялась в ногах, противно позвякивая о ламинат, когда я касалась её ногами.

Из отдела приехала только утром. Голова раскалывалась. Ноги гудели. Внутри пустота.

Таня дожила до приезда скорой, но из-за обильной кровопотери её состояние было критическим. Проститутку унесли в опер блок, оставив меня мучиться в неизвестности. Благо одна из дежуривших медсестер вызвалась обработать рану на лице. Что оказалось весьма кстати, сама я не могла сосредоточиться и собрать в кучу разбегающиеся из-за пережитого стресса мысли.

Стоило мне ступить на обшарпанный пол приемного покоя, стало ясно, что домой я попаду не раньше утра. О ножевом медики сообщили в полицию и по приезду меня уже ожидали блюстители закона. Мне едва успели зашить порез на щеке, как люди в форме посадили меня в уазик с синими мигалками и отвезли в отдел.

Все десять раз, пока я рассказывала им, откуда знаю Таню и нападавшего Генку, их лица не покидало выражение неверия.

— И как интересно ей удалось так вовремя оказаться рядом с вами?

— Я не знаю.

— Вы говорите, что она жила на другом конце города.

— Да.

— А какие отношения связывали пострадавшую и сутенера?

На этом вопросе я запнулась. Какие? Вспомнив нападение Генки в то осеннее утро, я напряглась.

— Я…не знаю.

Один из опрашивающих поднял взгляд от протокола и выразительно на меня посмотрел.

Вздохнув, поняла, что выбора нет.

Мой короткий рассказ о драке был зафиксирован на бумаге вместе с остальными перечисленными мной фактами.

Поставив подписи на протоколах, подсунутых мне исполнительным пэпсом, поднялась, с облегчением осознав, что могу быть свободна.

— Если еще понадобитесь, с вами свяжутся."

"Выйдя из отдела, встала на крыльце, пытаясь запахнуть пальто без пуговиц. Один из полицаев стоял на крыльце и курил. Стрельнула у него одну и затянулась.

Как можно любить эту гадость? Кому-то, говорят, успокаивает нервы. Счастливые.

Сигарета не стерла горечь от произошедших событий, но я знала средство получше.

Отдел находился недалеко от моего дома, но пешком идти расхотелось. Вызвала такси и с облегчением рухнула на переднее сиденье подъехавшей калины.