Ночь самой дорогой любви

Генка впечатал меня спиной в стену одного из гаражей и навис над моей напряженной фигурой. Смрад перегара ударил в ноздри.

— Ты сучка видимо хорошо ебешься, раз за тебя заплатили столько… — последнее слово он выделил.

Я не знала сколько, да если честно мне было плевать, лишь бы больше не повторялось то, что заставило меня пойти на этот шаг.

— Сейчас и проверим…

59. Лика

Прищур пьяных глаз, улыбка гиены.

Я отвернула голову, стараясь вдохнуть свежего воздуха в грудь, но способность дышать пропала, когда одна из пуговиц сорвалась в снег. Вторая, третья… Генка убрал нож, пальто разошлось, открывая тело, скрытое теперь лишь тонкой тканью платья. Дрожь усилилась, заставив всхлипнуть от страха.

Лезвие уперлось мне в щеку и я почувствовала жжение, а затем теплую каплю, скатившуюся по коже.

— Знаешь, что я сделаю с тобой?

Ком в горле мешал сглотнуть. Слова застряли в районе глотки, откуда смог вырваться лишь очередной всхлип.

Жжение усилилось, заставляя вжаться в обжигающий холод железной двери за спиной.

— Отвечай, сука.

Короткий кивок и мир вокруг начал расплываться от застлавших глаза слез. Безумный смех прокатился по подворотне, растворившись в прохладном зимнем воздухе.

— Пожалуйста, не надо… — фраза оборвалась, когда металл наручников коснулся запястий. Щелчок. Мой панический взгляд на руки. Какого хрена, откуда? Сутенер осклабился, но промолчал.

Влажные мозолистые руки на мох бедрах заставили дернуться, но назад было некуда, поэтому попытка не удалась, неся с собой лишь боль от удара копчиком о металл.

Я с шумом втянула воздух, пытаясь успокоить колотящееся сердце, но это не помогло, грудную клетку уже ломило от ударов, отдающихся где-то в горле.

Юбка задрана до талии, оголяя кожу, покрытую мурашками от порыва ветра.

Меня резко развернули и ткнули носом в железную дверь. Рука на шее заставила взвыть от боли. Щека пульсировала, кожу жгло в том месте, где по порезу стекали горячие слезы.

Пальто сдвинул в сторону, и я почувствовала, как холод морозного воздуха сменила потная ладонь, погладившая ягодицу.

— Сначала в попку или потом?

Меня передернуло от наигранно бесхитростного тона насильника. Трусы были срезаны с меня ледяной сталью ножа, окроплённой моей кровью. Сил больше не было, и я зарыдала в голос.

Шевеление за спиной, и почувствовала что он прижался пахом к моей заднице, чуть надавив, заставляя ощутить эрекцию через ткань. Значит он еще в трусах.

Новый всхлип.

— Заткнись, шавка.

Боль взорвалась фейерверком, когда он приложил меня головой об дверь гаража.

— Э, слышь. Руки убрал, — хриплый голос заставил насильника выпустить мою шею из рук."

"— Пшла отсюда на хуй! — Генка отмахнулся, как от назойливого комара, но Таня оказалась настойчивой.