Ночь наслаждений

Каррикл перевернулся и скользил секунд пять после того, как ее выбросило.

Дэниел стал продвигаться к задку экипажа, ежеминутно опасаясь упасть на мокрой траве. Он терял равновесие, его бросало вперед, руки беспомощно болтались в попытке найти опору. В последний момент пальцы сомкнулись на тонком кожаном ремешке.

Дэниел взглянул на ремешок. Постромка, которой лошадь пристегивается к оглобле. Но она перерезана! Не до конца, так что держалась на волоске, готовая порваться при малейшем напряжении.

Он задохнулся от ярости и наконец нашел в себе силы отойти от разбитого экипажа и поискать Энн. Боже, если что-то с ней случилось… если она серьезно покалечена…

Он убьет лорда Рамсгейта. Уничтожит собственными руками.

– Энн! – завопил Дэниел, обшаривая все вокруг. Рука наткнулась на… ботинок?

Граф рванулся вперед сквозь дождь, пока не увидел ее. Она лежала скорчившись, отчасти на дороге, отчасти среди деревьев.

– Боже милостивый! – прошептал Дэниел, метнувшись к ней. Ужас сжимал сердце. – Энн! – позвал он, стараясь нащупать пульс. – Отвечай! Помоги мне боже, ответь же!

Она не реагировала. Но, судя по ровному биению пульса на запястье, была жива, и это дало ему надежду. Они всего лишь в полумиле от Уиппл-Хилла. У него хватит сил донести ее. Пусть его трясло, пусть он сильно ушибся, весь в синяках и, возможно, в крови, но это он сделать может.

Дэниел осторожно поднял ее на руки и пустился в путь по предательской почве. Грязь делала каждый шаг опасным, и он едва различал дорогу сквозь прилипшие ко лбу волосы. Но продолжал идти. Усталое тело находило силы в ужасе.

Одна нога перед другой. Один шаг за другим. Так он брел, пока не показался Уиппл-Хилл. Наконец Дэниел оказался на подъездной дороге и, когда мышцы уже вопили и дрожали, а колени подгибались, сумел сделать три шага, поднялся на крыльцо и пнул дверь. Сильно.

И еще, и еще, и еще, пока не услышал торопливого стука шагов.

Дверь открылась. На пороге появился дворецкий.

– Милорд! – охнул он. Его заслонили трое лакеев, поспешивших взять у Дэниела его ношу. Он опустился на пол, окончательно вымотанный и терзаемый страхом.

– Позаботьтесь о ней, – выдохнул он. – Согрейте.

– Немедленно, милорд, – заверил дворецкий, – но вы…

– Нет! – приказал Дэниел. – Сначала займитесь ею!

Дворецкий метнулся к перепуганному лакею, который держал Энн, не обращая внимания на потоки воды, льющейся с рукавов.

– Идите! – велел он. – Несите ее наверх, а вы…

Он дернул головой в сторону горничной, стоявшей в холле с разинутым ртом.

– Немедленно принимайтесь греть воду для ванны.

С этими словами он закрыл глаза, немного успокоенный бурной деятельностью вокруг него. Он сделал то, что необходимо сделать. Сделал все, что мог.