Няня из Чайноботтам

От стука колес, рычания двигателей и клаксонирования площадь подрагивала, кругом все так шумело и грохотало, что мысли вываливались из головы, как пуговицы из дырявого кармана.

Тем не менее Винки пытался их собирать и даже обдумывать.

Сиротки с Чемоданной площади заняли свои посты – кто-то залег у окна полуподвальной скобяной мастерской, еще кто-то влез по водостоку и затаился на карнизе, прочие рассредоточились у фонарных столбов, гидрантов и тумб. Самому Винки досталась гнилая бочка у лестницы, ведущей в бакалейную лавку миссис Норвик. Прислонив к бочке свою дубинку, он сидел на дырявом чемодане и, чуть выглядывая из своего укрытия, выискивал мрачные странности. Но как это часто и бывает, когда ты отчаянно ждешь странного, все странное решает взять выходной."

"Мыслями Винки то и дело возвращался к своему незавидному положению, но всякий раз одергивал себя и принимался всматриваться в лица прохожих…

Из ресторана госпожи Примм вышли два очень толстых джентльмена; цепочкой один за другим, сжимая в руках портфельчики для бумаг, протопали клерки из Паровозного ведомства; с книжкой под мышкой прошел очкастый коридорный из гостиницы «Габенн» в забавной бордовой шапочке и пальто поверх формы; пробежал незнакомый мальчишка-газетчик…

Винки вспомнил о Сэмми. Где он сейчас? Стоит на своем перекрестке и выкрикивает заголовки? Или вновь занимается чем-то подозрительным? Может, он уже не так злится? А хотя… Какая разница, злится он, или нет.

Обида на друга была так сильна, что Винки запретил себе о нем думать и переключил внимание на запруженную мостовую: среди одинаковых «Трудсов» проглядывала пароцистерна с рыбой «Карасики мистера Доуза», неподалеку, прямо посреди дороги, в туче красноватого дыма встал горбатый экипаж «Бэдфорд» с мигающей круглой фарой и черной крышей-гармошкой. Из него вышли двое: громила в черном шапокляке и щуплый тип в клетчатой красной кепке – откинув крышку на двигателе, они склонились над ним, пытаясь понять причину поломки.

Мимо пропыхтел зеленый фургончик, на борту которого золотой краской было выведено: «Пряные Нектарности мадам Эмберс. Кондитерская»; ниже красовался рисунок: растение с пятнистым кувшинчиком на месте бутона, из которого торчала фигурка пухлого мальчика с леденцом на палочке.

Картинка эта пыталась казаться милой и развеселой, но Винки ощутил в ней нечто жуткое – растение будто засасывало глупого мальчишку, а он и не замечал, радуясь своему леденцу.

А когда Винки глянул на того, кто сидел за рычагами, ему стало по-настоящему страшно. Сгорбленное существо в бесформенном коричневом пальто и низко посаженном цилиндре повернуло голову, и в Винки вонзились два рыжих луча из круглых стеклянных глаз.