Няня из Чайноботтам

– Да понял я, понял!

– У вас ровно десять минут.

– Десять?! Так мало?! Мне понадобится больше минуточек, чтобы…

– Справедливо. У вас одиннадцать минут. Вперед, мистер Шнорринг. Не подведите нас.

Шнырр, с трудом сдерживая пробивающиеся наружу эмоции, попятился, а затем припустил прочь. Вскоре он скрылся из виду.

Глядя ему вслед, Хоппер негромко спросил:

– Что с ним будет, если он решит сбежать?

Доктор пожал плечами.

– Ничего не будет.

– Но вы ведь вкололи ему какой-то яд…

– Я просто его уколол, мистер Хоппер. Это был блеф. Неужели вы решили, что я способен вколоть яд бедолаге? Знаете ли, в мои привычки не входит травить людей. Если этого не требует лечение, разумеется.

Хоппер усмехнулся.

– Он поверил. Даже я поверил. Вы были весьма убедительны.

– Убедительность – важная черта, которой должен обладать хороший доктор, мистер Хоппер. Иначе как заставить людей поверить, что…

– Их нужно проткнуть иголкой или напичкать какой-то горькой дрянью?

Доктор терпеть не мог, когда столь снисходительно относятся к его работе, но, если отбросить эмоции, грубо говоря констебль был прав.

– Что будем делать, если люк заперт? – спросил Хоппер.

– Как я и сказал мистеру Шноррингу, мы уедем отсюда. И попытаемся придумать новый план. Исключающий проникновение в дом.

– А Гоббин?

– Пока что мы ничего незаконного не совершили. Если не считать неудачного применения отмычек. Попытаемся найти способ подступиться к нему иначе. Подождем мистера Шнорринга – вдруг этот вечер нас не разочарует.

– Этот гадкий вечер уж очень похож на разочаровывающий.

– Согласен.

Доктор уставился на часы, а Хоппер, сложив руки на груди, опустил голову, напоминая себя обычного – констебля на посту.

Минуты шли… с каждым делением, что преодолевала стрелка, сомнения все больше крепли в душе доктора.

Поднялся ветер и морось усилилась. Когда на аллее раздался гулкий рокот приближающегося экипажа, доктор и констебль подобрались, но, к облегчению обоих, мимо, в сторону кладбища, проехал длинная погребальная махина марки «Коффинз». Старший сержант Гоббин пока что не нарушал устоявшихся привычек – если верить Лоусону, он всегда неизменно покидал Дом-с-синей-крышей в одно и то же время. Путь с Полицейской площади сюда занимал двадцать минут. А это значило, что, исключая любые неожиданности, до его прибытия оставалось всего пятнадцать.

Хоппер неожиданно дернулся и развернулся. Доктор тоже услышал и уставился на дверь – за ней раздалось шарканье, зазвенели замки и цепочки.

Дверь открылась. В темноте прихожей стоял Шнырр Шнорринг. Его лицо было искажено от страха. Котелок он держал в трясущихся руках.

– Вы не сказали мне, чей это дом! Если бы я только знал…"

"– Хорошая работа, мистер Шнорринг, – прервал его доктор. – Мистер Хоппер.