Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Когда с ней закончишь, ты позвонишь остальным четырем и повторишь то же представление — мисс Чоут, мисс Эннис, мисс…

— О, Боже, мистер Вульф, это невозможно.

— Не невозможно, просто трудно. Ты один можешь сделать это, так как они знают твой голос. Я подумал о том, что это мог бы сделать Арчи, имитируя твой голос, но такое было бы слишком рискованным. Ты сказал, что поможешь, но в этом нет пользы, если простейшая мысль тебя пугает. Ты возьмешь это на себя?

— Он возьмется, — сказал Феликс. — Ему это нравится. Ему только нужно переварить. Он все сделает хорошо. Но я должен спросить, может ли он ожидать, что они все согласятся с ним встретиться? Одна виноватая — да, но все остальные?

— Конечно, нет. Надо много обсудить и устроить. Невиновные будут реагировать по-разному, согласно их характеру. Одна или больше, возможно, проинформирует полицию, и я должен на всякий случай принять меры с Кремером. Так как, возможно, что одна из невиновных согласится с тобой встретиться, Золтан, по какой-то невероятной причине, тебе придется назначить им разные часы для свиданий. Нужно решить много деталей, но это обычно. Ключ — это ты. Ты должен, конечно, корректировать. У нас дома есть несколько телефонов. Ты пойдешь в комнату Арчи и будешь говорить оттуда. Мы будем слушать тебя по другим телефонам. Арчи — в оранжерее, и я в своей комнате, Фриц в кухне, а Феликс — здесь. Арчи будет изображать другую сторону в разговоре, он более квалифицирован, чем я, чтобы имитировать ответы молодых женщин. Ты хочешь, чтобы я повторил перед репетицией суть того, что ты должен говорить?

Золтан открыл рот и закрыл:

Сержант Перли Стеббинс в который раз за два часа передвинул свою задницу.

— Она не идет, — проворчал он.

Стул вмещал только половина его габаритов. Мы были втиснуты в угол кухни маленького ресторанчика Джона Пиотти на Четырнадцатой улице между Второй и Третьей авеню. На крохотном столике лежали его и моя записные книжки и маленький ящик, из которого выходили три шнура: два из них шли к наушникам, надетым на нас, а третий шнур шел через пол, по подвальному этажу и потом выходил в зал ресторана, где он незаметно был связан с микрофоном, спрятанным в вазе с искусственными цветами.

— Нам придется держаться, — сказал я. — С рыжими никогда не знаешь заранее.

Раскрытая страница моей записной книжки была пуста, а Перли написал в своей следующее:

Эллен Джаконо — 18.00

Это было у меня в голове. Если бы я записал это, от этого ничего бы не изменилось.

— Во всяком случае, — сказал Перли, — мы чертовски хорошо знаем, кто это.

— Не считайте ваших отравителей, — сказал я, — прежде чем они не вылупились.

Это было очень слабо, но я устал и все еще не выспался.

Я надеялся на небеса, что он прав, так как в противном случае операция была бы провалом.