Всё о Ниро Вульфе. Том 3

На мой вкус она была бы слишком мрачной, если бы большая часть деревянных панелей не была покрыта картинами гусей, фазанов, рыб, фруктов, овощей и прочего ассортимента съедобных вещей. К тому же помогало и то, что на столе лежала белоснежная скатерть, бокалы для вина, семь на каждое место, сверкали в мягком свете, падающем сверху, и сияло начищенное серебро. В центре стола стояла низкая позолоченная ваза, а может быть, и золотая, в два фута в окружности, наполненная «фаленопсис афродите», подаренными Вульфом. Он срезал их днем в одной из высоко ценящихся оранжерей.

Садясь, он хмуро посмотрел на них, но причина была не в орхидеях, дело было в стуле, который, несмотря на несколько причудливую форму, был бы вполне хорош для вас или для меня, но не для его седьмой части тонны. Его фундамент свисал с обеих сторон стула. Он согнал с лица хмурость, когда Шривер, сидящий в другом конце стола, сделал ему комплимент насчет орхидей, а Хьюит, сидящий напротив него, сказал, что он никогда не видел лучших «фаленопсис», и другие хором присоединились к ним, все, кроме аристолога, который сидел между Вульфом и мной. Это был известный театральный меценат по имени Винсент Пайл. Согласно его репутации оригинала, он был одет в обыденную куртку в тон с галстуком, который казался черным, а если же свет падал под другим углом, он становился зеленым.

Он взглянул на орхидеи, вскинул голову и скривил рот.

— Я не люблю с пятнами цветы и с полосами. Они грязные.

Я подумал, но не сказал: «О'кей, пропащая голова». Если бы я знал, что он собирается сделать через три часа, я, возможно бы, так не подумал.

Против него восстали, но не мы с Вульфом и не Шривер и Хьюит, а трое других, которые считали, что цветы с пятнами и полосами чудесны: Адриан Дарт, актер из Голливуда, который отвергал миллион предложений в неделю, а может быть и больше или меньше, Эмиль Крейс, глава «Совета публикаций старинных рукописей», издатель, и Харвей М. Лейкрафт, адвокат корпорации.

На самом деле виночерпии делали то, что не делали Гебы: начиная с «Ментрэгет» к первому блюду, наливались вина Феликсом, а девушки различными способами разносили кушанья.

Первым блюдом, разложенным по персональным тарелкам на кухне и принесенным каждой девушкой своему аристологу, были маленькие блины, посыпанные мелко нарезанным луком, наполненные икрой и увенчанные сметаной. Что касается Фрица, он начал заниматься в тот день блинами с одиннадцати часов утра, а сметану начал делать в воскресенье вечером. Сметана Фрица очень необычна, но Винсент Пайл не мог удержаться от саркастического замечания. После того как он съел все блины, он заметил, достаточно громко для того, чтобы было слышно по всему столу:

— Новая идея — класть внутрь песок. Умно.