Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Я не спрашиваю, встречал ли я вас, так как если бы это случилось, я бы не мог такого забыть.

— Вы не встречали меня. Я видела вас и видела ваше фото. Вы любите себя, не так ли?

— Конечно. Я подобен большинству людей. Мы проголосуем. Сколько из вас любит себя? Поднимите руки.

Из пурпурных складок выскочила одна рука, затем еще две, затем все остальные, включая и рыжеволосую.

— О'кей, — сказал я, — с этим решено. Единогласно. Моя проблема заключается в том, что я решил посмотреть на вас и попросить у самой неотразимой, прекрасной и очаровательной из всех ее номер телефона, и я в замешательстве. Вы все прекрасны. По красоте и очарованию вы все превзошли самые безумные мечты любого поэта, а я не поэт. Поэтому ясно, что я в замешательстве. Как возможно мне выбрать одну из вас, только одну, когда…

— Ерунда. — Это была рыжая. — Меня, конечно. Пегги Чоут. Арчи-2-3-3-4-8. До полудня не звоните.

— Это неправда, — возразил ей горловой голос. Он принадлежал особе, которая была несколько старовата для Гебы и слишком полна для нее. Она продолжала: — Я буду звать вас Арчи?

— Конечно. Это мое имя.

— Отлично, Арчи, присмотритесь как следует. — Она подняла руку, обнажив ее, и коснулась плеча девушки рядом с ней. — Мы считаем, что мы все прекрасны, но мы не одного класса с Эллен Джаконо. Посмотрите на нее!

Я так и сделал и должен сказать, что горловой голос был прав. Эллен Джаконо с глубокими черными глазами, со смуглой бархатной кожей и вьющимися шелковистыми волосами еще более темными, чем кожа и глаза, несомненно была редкостью. Ее губы были достаточно приоткрыты, чтобы показать блеск белых зубов, но она не смеялась. Она не реагировала вовсе, что было замечательно для актрисы.

— Возможно, — уступил я, — я был настолько ослеплен общим сиянием, что остался слеп к великолепию одной звезды. Наверное, после всего этого я стал бы поэтом, я говорю, как поэт. Я чувствую, что должен иметь номера телефонов всех вас, что, конечно, не бросает тень на Эллен Джаконо. Я полагаю, что это не решит проблему полностью, так как завтра передо мной встанет вопрос, кому звонить первой… Если я буду чувствовать то же самое, что и сейчас, то мне придется набрать все номера телефонов одновременно, а это невозможно. Я надеюсь на небеса и на то, что это не закончится крахом. Что, если я никогда не смогу решить, кому позвонить первой? Что, если это сведет меня с ума? Или что, если я постепенно опущусь…

Я оглянулся, чтобы взглянуть, кто тянет меня да рукав. Это был Бенниамин Шривер, хозяин, с усмешкой на румяном круглом лице. Он сказал:

— Мне бы не хотелось прервать вашу речь, но, может, вы сможете закончить ее позднее? Мы уже садимся. Вы присоединитесь к нам?

Столовая находилась на том же этаже, что и кухня, около трех футов ниже уровня улицы.