Ниочёма — 2

Самок своих распустили, слишком многое им позволяете. А эта сучка, что в императрицы пробралась? Почему ее до сих пор из рода не изгнали? Выходит, вы согласны с тем, что она натворила? Ну с ней я ещё поговорю, вставлю по первое число. Ишь, легко отделалась, за малым позорной казни избежала, а теперь решила мстить другим за свою же дурость.

В столовой наступила гробовая тишина. Главы родов побледнели, а Михаил Юрьевич и вовсе приобрёл меловый оттенок. Кто-то попытался сдернуть из-за стола, но не смог двинуться с места. Другой попробовал крикнуть, и тоже не сумел.

— Что, страшно стало? — ухмыльнулся олень. — Ничего, гадить я вам не запрещал. Готовьтесь, засранцы, сейчас я вам устрою и варфоломеевскую ночь, и утро стрелецкой казни. А потом публичный показ кузькиной матери. А начнем мы с тебя, дорогой мой Михаил Юрьевич. Ты что творишь, старый жадный ублюдок? А, ну ясно: крови Жабиных едва ни половина. Ты Песцову деньги перевел? А сколько времени уже прошло? Почему мне приходится за тебя перед песцом краснеть? Бери телефон, отдавай распоряжение. Чтобы завтра деньги ушли. Теперь подробно разберем прочие твои косяки, которые требуют исправления. А остальные пусть послушают. И не думайте, что пронесет. Каждый получит ровно то, что заслужил.

Олень замолчал, и за дверями столовой стал слышен осторожный шорох: там явно собралась любопытная публика.

— Вот и зрители, то есть слушатели пожаловали, — съехидничал олень. — Не будем заставлять их ждать. Начнем.

В воскресенье Олег в гимназию не поехал. Отправил на такси Каракалову и Щукину, пообещав вернуться утром к урокам. Ему хотелось попробовать акварель. Собирался он это сделать давно и вот, наконец, решился.

Установил мольберт у окна, так, чтобы видеть пейзаж вечернего города, залитого огнями, и принялся за дело. Вот только дело никак не шло. Не выходило на рисунке того впечатления, что он хотел передать. Ничего, у него будет время потренироваться. Он всё равно добьется своего.

Олег отступил на два шага, критически рассматривая свою работу. Он уже видел несколько ошибок. И видел, что исправить их уже не удастся. Придется начинать всё заново, но это будет в другой раз.

Вера неслышно поднялась в мастерскую и тихо, как мышка, села в сторонке. Она никогда прежде не наблюдала за художником со стороны. Ей было интересно следить за его эмоциями, быстро сменяющими одна другую. Олег открылся для неё с новой, неожиданной стороны. Не как пусть умный, неординарный, но несколько занудный и довольно угрюмый парень, а как человек, способный творить.

Сейчас, когда работа была очевидно закончена, Вера поднялась со своего места и бесшумно подошла ближе. Город на рисунке был как живой.

— Как здорово! — восхитилась она.

— Хотел попробовать новую технику. А то скоро экзамены, потом армия.