Никто об этом не узнает (СИ)

— А ты хотел как? Прокукарекать или Аллочку в ж*пу послать? Оставь эти забавы для детского сада. У нас серьёзный спор, так что и на кону должно стоять что-то реально приятное. Раз уж придётся притворятся перед этой дояркой, да ещё у всех на глазах, так хоть пусть компенсация будет достойной.

Все уставились на него выжидающе. И яснее ясного — свернёт сейчас и потом не отмоешься. На всю школу прозвонят треплом и трусом.

— Ладно, Шило, — вздёрнул подбородок Ренат. — Только целовать ботинки придётся тебе.

— Воу, воу, уже страшно, — хохотнул Стас. — Это мы ещё поглядим!

— А если через три недели никто её не прикатает?"

"— Тогда берём овертайм, — пожал плечами Шилов, — только я бы на твоём месте на это не рассчитывал. Ещё не одна тёлка мне не отказывала и за меньший срок. А у меня были тёлочки не чета вашей колхознице. И ещё одно: если кто из вас, в том числе и ваш драгоценный Явницкий, проболтается про наш спор, то, Мансуров, ты автоматически проиграл, даже если я не успел ещё ей вдуть. Ну… тоже касается и нас, — он обернулся к бэшкам. — Но только я вот за своих спокоен.

Ренат вышел из раздевалки с таким чувством, будто подписался на казнь, несмотря на то, что Кирилл с Ником его всячески подбадривали и подхваливали. Типа, крут. Угу. Только от этой крутизны сейчас живот сводит. И главное, он сам не мог понять — как вообще так вышло. Шли, вроде, просто бить Шилова, а в итоге… в итоге, получилось то, что получилось.

Вопросы разрывали голову. Ещё и мозги, разморённые травкой, еле работали. Однако кое-что осознавал он вполне. Во-первых, как вообще к этой Алёне подкатывать? Ну да, были у него девочки. Две. С опытом Макса, конечно, сравнения никакого, но всё же никто от него так уж не шарахался, как, допустим, от Ника. Даже наоборот, замечал интерес к себе…

И всё равно это ужас какой-то. Он ведь даже не представляет, как к ней, к Алёне этой, подступиться после той знаменательной встречи в первый её день.

Ну а второе — ведь, хочешь не хочешь, а придётся Максу обо всём рассказать. Как он отреагирует — даже гадать не приходится. Уже заранее больно. И всё равно надо ему сказать. Лучше уж сразу, чем оттягивать. Повиниться, покаяться. Ведь этот самовлюблённый идиот так любит, когда перед ним пресмыкаются и лебезят, даже вон Ника простил.

Ничего, не переломлюсь, и язык не отсохнет, решил Ренат, набирая номер Явницкого.

— Ты где, Макс? — спросил, с недовольством заметив, как всё внутри поджалось в ожидании. — На парковке? Жди меня. Сейчас буду!

Максим только взглянул в лицо друга и сразу понял — разговор будет не из приятных. И даже догадывался, о чём конкретно пойдёт речь. Наверняка ведь об идиотском споре, на который Шилов всё же сумел развести Мансурова.

— Макс, только сильно не психуй, а? — лицо у Рената сделалось жалостливое.