Никогда с тобой

Мои глаза привыкают к темноте, и я могу различить силуэт Тана. Он стоит, нависнув надо мной огромной скалой. Судя по обрывистому дыханию — злится. Мы остаемся одни. Толпа рассеивается, все покидают место соревнований, выходят. Мы же почему-то продолжаем стоять в тоннеле. Я не решаюсь пошевелиться, хотя понимаю, что пора уходить. Находиться рядом с Таном в столь замкнутом пространстве тяжело. В какой-то момент мне становится трудно дышать. Воздуха вокруг нас словно становится мало, недостаточно, чтобы вдохнуть полной грудью.

Я слышу, как тяжело и прерывисто дышит Тан и почему-то уверена, что в его глазах пляшет злость.

— Тебе понравилось? — его голос звучит хрипло.

— Сегодня, — давит. — А вообще?

Замолкаю. Что сказать? Мы еще не целовались? Да Тан на смех меня поднимет.

— Вообще, это не твое дело.

— Блядь, инфузория, ты можешь ответить?

— Нравится, — выдаю одно единственное слово, но как же оно действует.

Разрушительно. Другого слова просто не нахожу. Тан придавливает меня к стенке сильнее.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться из его захвата, но Тан продолжает удерживать мои запястья.

— Так и будем стоять здесь?

Он, очевидно, прижимается лбом к стене, потому что я отчетливо слышу его дыхание рядом со своим ухом. Горячее, почти обжигающее. Стараюсь не обращать внимания и успокоиться, только выходит слабо. Сердце в груди слишком сильно колотится. Отчасти, конечно, от страха. Это же Танский. От него чего угодно можно ожидать. Прибьет меня в этом туннеле, да и все. Никто и никогда не найдет. Только вот… я почему-то знаю, что ничего он со мной не сделает. Не причинит вред. Он может что угодно говорить, как угодно меня называть, но не обидеть.

Я дергаюсь, когда чувствую справа движение, а затем, как его губы касаются моей ключицы. Делаю вид, что этого не было. Господи, просто делаю вид, что не чувствую. Он ведь не видит ничего, но почему-то не отстраняется. Продолжает прижиматься и рвано выдыхать. У меня от этого вся кожа покрывается мурашками, а еще возникает какое-то странное чувство. Оно, пожалуй, пугает меня сильнее, чем то, что мы находимся здесь наедине.

Сердце работает навылет. В голове проскальзывает мысль, что это нужно прекратить. Выйти из этого адова туннеля, где недостатком кислорода сжигает все легкие и остальные органы следом. Меня изматывает ее близость. Вены под кожей кипят от скорости, с которой по ним течет кровь. Ощущение, что там вперемешку с естественной жидкостью еще что-то. Она. Там она. И дикие, совершенно необъяснимые и непонятные ощущения, которыми меня накрывает, лишь когда Романова оказывается рядом. Когда в такой близости – особенно.

Я пытаюсь успокоиться. Пока она что-то там выталкивает, шумно выдыхаю и вжимаюсь лбом в холодную бетонную стену.