Ничья…

На практике это вылилось в то, что сын был все время чем-то занят и ей катастрофически не хватало общения с ним…

Идет через балюстраду, связывающую два крыла дома, вся погруженная глубоко в мысли, и вдруг его рука, преграждает ей путь.

– Далеко собралась?

– К сыну… Куда еще мне здесь ходить..

– Не знаю… Пообщаться со своими новыми приятелями, возможно.-дышит тяжело, чувствуется алкогольный запах, взгляд потемневший, блестящий от хмеля.

Влада знающе вздохнула. Неужели ни одна деталь в этом долбанном доме не ускользает от него… Неужели ему есть дело даже до ее трех фраз вежливости, которыми она перекидывается с водителем Микаэла, одним из садовников всякий раз, когда вынужденно пересекается с ними… Она действительно старалась быть вежливой со всеми этими людьми, обслуживающими их быт.

– Васель, что ты хочешь? Что тебе надо от меня? Я ведь стараюсь вести себя тихо и незаметно, как ты говоришь, соблюдать правила этого дома… Что – то еще не так?

По его взгляду прекрасно понимает, что не так. И это пугает, но почему – то волнует одновременно.

Смотрит на нее жадно, глаза цвета темного шторма. Поднимает руку к ее лицу, проводит большим пальцем по губам…

– Не целовал эти губы с того самого дня, как ты засадила в меня пулю… Даже когда трахал тебя в тот сучий день, не целовал… Чтобы не смягчиться, чтобы наказать, как хотел…

–Так это было наказание… Вот как это называется… А за что, позволь узнать?"

"–За ложь… За то, что сына скрывала… Поцеловал бы- и простил… А не хотел прощать… Ты и кончать не должна была… Но ты же…– похотливо улыбнулся,– слишком горячая девочка,– наклонился и прошептал прям у ее губ, обдав алкогольными парами, -со мной…

– Не обольщайся, не только с тобой. И не поцелуешь… Больше… – выпалила, отстраняясь, но уверенности в голосе почему – то не было.

Ноздри расширились. Смотрит на нее нагло и зло.

Берет за подбородок. Резко прижимается своим ртом к ее, бесцеремонно просовывает язык. Поглощает ее, пожирает, с таким напором, так нагло, так собственнически, что она чуть не задыхается, что не может освободиться от плена его поцелуя, хоть и отталкивает что есть силы… Он сам от нее отрывается. Смотрит с усмешкой, облизывает губы.

– Меня всегда веселили твои громкие обещания и фразы в духе «никогда», «ни за что»… Пора бы тебе уже запомнить, детка, что со мной в твоем случае может быть только «всегда»… Почему ты продолжаешь ходить в этих черных тряпках? Разве тебе не понравилась одежда, которую тебе принесли?

– Я ее не смотрела… – честно призналась Влада, заведомо зная, какой будет его реакция. Он всегда неимоверно бесился, когда она относилась пренебрежительно к любой форме его внимания…

– Я запрещаю тебе носить эти тряпки, Влада… Траур закончен.