Ничья…

А потом еще полчаса собиралась с силами, чтобы, когда она сейчас зайдет в дом, сын при взгляде на нее не испугался и не начал задавать вопросы… Она просто не могла сейчас сказать ему, что папы больше нет…

Нужно держаться, нужно быть сильной… Столько нерешенных вопросов, и все просят хотя бы ее мнения, ее участия… А у нее на уме только одно-ей хочется раствориться, испариться, перестать чувствовать, но до этого-убедиться, что с Микаэлом все хорошо… Что он в безопасности… Что Его щупальца не настигли ее мальчика… Параллельно думает о том, что как-то все-таки придется общаться с журналистами. Хотя бы потому, что наговорила сгоряча этому Фаресу лишнего… Теперь, немного остыв, не стала бы этого делать… У знаменитых нет права даже на искреннее горе, даже на эмоции. Не знает, как сможет спать, как сможет провести здесь первую ночь, все последующие ночи… без него… Не верит, что Карим не с ней. Проклятая, забирающая у нее все Сирия. Она ведь чувствовала, что мужу нельзя было ехать. Знала, что Он только и ждет этого. Это был очередной эпизод его войны. Что же, пусть получает. Нет больше маленькой девочки, сносящей его прихоти и капризы. Пусть попытается теперь отмыться от ее обвинений. Ее слово и авторитет покойного мужа против Васеля Увейдата…

Заходит быстро в прихожую, ожидая увидеть только няню и Мику. Еще из машины, по звонку, отпустила всю прислугу, кроме Нины. Не хочет их сочувственных фраз, дежурных соболезнований. Ее траур – только ее траур…Хотя бы сегодня она имеет на него право. Родственники Карима коллегиально приняли решение не пороть горячку и пока в Сирию не лететь- формально никто с семьи Диб не снимал опального статуса. Визит Карима должен был лишь приоткрыть эту дверь, позволить положить конец многолетней вражде и опале, еще более обостренной революционно-оппозиционной деятельностью Карима и спонсирующих его из зарубежа членов клана… Но если за убийством ее мужа и правда стоял Васель, то это означало только одно- новый виток войны против всей семьи… Тем более, что поспешный визит не имел смысла- Карима похоронят до заката. На родине, под Хомром. На территории их имения… Влада как женщина не участвовала в этих ритуальных делах и знала только, что отец Раньи звонил в Дамаск по этому вопросу, Дибов продолжали там уважать, вопреки всему…

Включает свет, скидывает на ходу плащ, туфли и сумку, не заботясь о том, что они падают бесхозно на пол. Проходит в гостиную, хлопает в ладоши по привычке, чтобы включить свет. И… вскрикивает от ужаса.

Напротив нее, на их семейном диване сидит Васель.