Ничья его девочка

Ты никогда не лезешь в мою личную жизнь, никогда не задаешь мне вопросов на темы, которые тебя не касаются. Любая насмешка, тупой сарказм, попытка сунуть свою маленький нос куда не следует окончится для тебя трепкой. И если я тебя выпорю, то в отличии от моих женщин, тебе это не понравится.

И стало не просто жарко, а так жарко, что у меня капельки пота выступили над верхней губой, но в ту же секунду едко обожгло под ребрами — а ведь он даже не отрицает, что у него есть другие женщины.

— Скажите… зачем вам все это нужно?

— Я! Зачем я вам нужна?

— Я сам еще не решил, но мне так хочется и этого достаточно.

И опять усмехнулся, красивые у него зубы ослепительно белые, сильные, ровные. Он везде идеальный, без единого изъяна. Таких ведь не бывает на самом деле… Почему-то подумалось о том, что эти его женщины, наверняка, с ума по нему сходят. И его жена… она ведь точно влюблена в него, как кошка. Ухватила себе самого лучшего… И вдруг такая отчаянная ярость захлестнула от мысли о ней. Я ведь раньше даже не задумывалась о том, что она существует, а сейчас стало вдруг до саднящей боли неприятно, что она вообще существует… И его дети. Как доказательство того, что он ее постоянно и качественно трахает.

Когда мы приехали к дому, Барский вышел из машины. Мне выйти не помог. Да и зачем со мной можно не церемониться. Я ж шавка Сенька. Меня можно до мозолей побить, вышвырнуть, подобрать обратно. Но все же напряжение спало, и я ощутила где-то в глубине души облегчение от того, что я снова у него дома.

Когда оказались внутри я хотела пойти наверх, но Захар удержал меня за руку.

— Сначала займемся твоим носом, потом в ванну, потом спать. Завтра учебы не будет.

— А что с носом? — я опять напряглась.

— И не только с носом. Он тебе кожу рассек на скуле. Ублюдок. Надо промыть перекисью и намазать.

И взгляд сверкнул дичайшей ненавистью, преобразив его лицо ровно на мгновение в животный оскал. Изменяя до неузнаваемости. Я даже вздрогнула.

Повел меня на кухню, усадил на стол, включив яркий свет и отбирая платок. Приблизился ко мне вплотную всматриваясь мне в лицо, разглядывая его вблизи. Прошелся подушками пальцев под глазами, по переносице.

Я кивнула. Он снова потрогал, но уже сильнее.

— Не сломал. Уже хорошо.

Трогает меня, щупает, а я замерла и как совершенно чокнутая смотрела на его лицо настолько близко и втягивала запах всеми легкими.

Его женщины… я бы, наверное, отдала все на свете, чтобы узнать каково это быть его женщиной. А не шавкой… не игрушкой… Потом он промывал мне ссадины, выти рвал кровь под носом, а мне вдруг стало стыдно за то, что ненавидела его так отчаянно моментами. Не знаю почему, но этот человек единственный в целом свете, кто заботится обо мне. На свой лад, конечно… но до него я не была не нужна ни одной живой душе.