Ничего не возьму с собой

Это Ирина, кладовщица со склада, которым заведовал Игорь Недзвецкий.

Габриэлла засмеялась, расстегнула куртку и сняла свитер с высоким воротом. Под ним оказался сшитый из поролона плотный корсет, который увеличивал грудь и живот и вообще придавал фигуре мешковатость.

— Ненавижу эту штуку! Но было бы хуже, если бы я была такой вот толстой, толстухе спрятаться труднее. — Габриэлла толкает ногой корсет и надевает куртку, которая тут же обвисает на ней.

Влажными салфетками она снимает ужасный макияж, и вместе с макияжем исчезает лицо. Прежними остаются только глаза, огромные, карие. Как он когда-то любил эти глаза, он готов был на все, чтобы только засыпать и просыпаться с этой женщиной. А оказалось, что ему нужно-то совсем не это. И гораздо лучше просто сидеть на кухне после работы и смотреть, как твоя женщина готовит ужин, что-то рассказывать ей или просто помолчать вместе и точно знать, что тебя всегда ждут и тебе рады. И самому спешить домой.

Голос Габриэллы тоже стал прежним, а до этого был низким, грубоватым.

— Не понимаю. — Никита смотрит на Габриэллу, а веревка, которой скручены его запястья за спиной, никак не хочет ослабевать. — Ты получила квартиру, чего ты хочешь еще?

Лицо Габриэллы исказилось, маска сползла с него, обнажив то, что изначально под ней было — безумие.

— Квартиру? — она засмеялась. — Да, квартира — это отлично. Только мне надо совсем не это. Мне нужно, чтобы ты страдал. И я сейчас жалею об одном: о том, что ты страдал недостаточно. И папаша твой — ублюдок, не страдал… но его нужно было убрать, он начал что-то подозревать.

Никита ушам своим не верит.

— Ты… господи, за что? Что я тебе сделал?

— Ты убил моего брата. Из-за тебя моя мать умерла в сумасшедшем доме, перерезав себе вены, — зашипела Габриэлла с исказившимся лицом. — А твой папаша убил моего отца. Ты считаешь, этого мало?

Никита в недоумении смотрит на Габриэллу, а та засмеялась и достала нож с тонким лезвием.

— Не помнишь? — Она злобно смотрит на Никиту, и в глазах ее безумие. — Я знала, что ты не помнишь. Но я рада, что ты будешь умирать, зная за что.

— Я никого не убивал.

— Убил. — Габриэлла приблизилась к Никите и разрезала на нем рубашку. — Ты убил моего брата, его звали Костя Туманов.

— Туманов? — Никита нахмурился, вспоминая. — Не знаю, о ком ты говоришь, ты…

Никита вдруг все понял. Костя, сын того вечно пьяного капитана из соседнего дома, в гарнизоне в Казахстане! А Габриэлла — его сестра, и есть еще брат.

— Я вижу, ты вспомнил, — Габриэлла мстительно прищурилась. — Я наблюдала за тобой несколько лет. Я видела, как ты строишь свою жизнь.