Ничего не возьму с собой

Просто он хочет быть там, где есть она, а вместе они уж что-нибудь придумают.

Он оделся и вышел. Утренний туман — не выдумка поэтов. Он густой, холодный и вязкий, и звуки шагов слышатся как-то приглушенно, а где-то в тумане краснеет вывеска аптеки.

— Здравствуйте, Никита Григорьевич.

Никита обернулся. Девушка — невысокая, плотная, ярко накрашенная. Где-то он ее видел.

Глаза… глаза как у раненого олененка, понял он.

Что-то больно его укололо.

— Ты такой предсказуемый, мой милый.

Габриэлла наконец решила с ним поговорить.

Диана была в ярости.

После опустошающего отчаяния, после бездны, в которую она упала, когда Раиса сообщила ей страшную новость, после того как она сама себя вытащила из подкрадывающейся тьмы безумного, безудержного горя, она была в ярости из-за того, что кто-то заставил ее пережить все это.

— Ну уж нет! — Диана смотрит на спящую Аленку, на Рейвен Квин, сидящую на столике у кровати дочки, и понимает, что сейчас ей надо что-то предпринять. — Ладно, начну с управления, они все там, паршивцы.

Она не стала звонить Игорю. Он такой же, как остальные, все они там одним миром мазаны. Виктор и Дэн тоже хороши, но с ними она разберется позже. Больше никаких им пирогов с малиной, обойдутся, наглые сопляки.

Она не думает сейчас об Андрее, нарочно не думает. Она запретила себе думать о муже, потому что тогда в ее душе открывается филиал ада. Она лишь надеется, что верно все истолковала, но где-то внутри есть сомнение — а вдруг нет?

А потому об Андрее Диана не думает.

— Рая, мне срочно надо уехать, побудешь с Аленкой?

— Конечно. — Раиса участливо смотрит на Диану, думая о том, что, если бы, не приведи господь, погиб Виктор, она бы не смогла вот так держаться. Она бы выла, кричала бы от горя и отчаяния, и не было бы силы, способной ее унять, даже она сама бы не смогла, даже ради детей. — Но разве нам не велели быть здесь? Разве нам не опасно…

— Ну да. — Диана берет рюкзак, в котором разобранная винтовка и косметичка. — Да только пусть они дома командуют, а мне нужно уехать. Я вернусь днем, Аленке записку напишу.

Рейвен Квин одобрительно смотрит на Диану, блестя пряжечками на сапожках.

Диана пишет дочери записку, стараясь сделать свой почерк разборчивым. Дочка должна знать, что она в любом случае к ней вернется.

— Диана, послушай… — Раиса старается подбирать слова, понимая, что ступила на тонкий лед. — Я только прошу тебя: будь осторожна, не делай ничего, что могло бы…

— Повлечь за собой неприятности? — Диана забросила рюкзак за плечо. — Я взрослая женщина, Рая. Конечно же, я не сделаю ничего, что навредит кому-нибудь из нас.

«Но я сделаю все, чтобы навредить нескольким особям, которым давно пора навредить. — Диана вышла из комнаты, спустилась в гараж и вывела машину на дорожку.