Незнакомка с родинкой на щеке

– Лидия никого не убивала!

Якимов же оставался бесстрастен:

— Это правда, Лидия Гавриловна? Так кто застрелил ту несчастную женщину, если не вы?

Вот он, момент истины. Ответила я очень негромко, глядя на Якимова прямо и бескомпромиссно:

— Николай Тучин.

Разумеется, это тоже неправда. Тучин не убивал Иду Шекловскую – но я и не собиралась изобличать ее убийцу. Куда важнее для меня было поглядеть, как поведет себя Якимов, услышав имя Тучина.

И по той панике, что на миг вспыхнула в его глазах, поняла – угадала.

Реакция даже превзошла мои ожидания: Якимов нервно бросил взгляд на Платона Алексеевича, потом снова на меня – и только потом сумел взять себя в руки. О да, он прекрасно осознавал, что грозит ему лично, ежели связь его со студентами-террористами вылезет наружу.

Я же впервые за долгое-долгое время сумела вздохнуть полной грудью. И, не обратив внимания на мертвенную тишину в кабинете, продолжила, невинно осведомившись:

— Неужто вам знакомо это имя, Лев Кириллович? Боюсь, тогда вам грозят неприятности, потому как именно этот человек убил также и Ксению Хаткевич! Не лично, разумеется – он лишь организовал все, в то время как исполнителем был студент Петр Зимин.

В этой мертвенной тишине я услышала, как кашлянул, прочищая горло, мой дядюшка:

— Ты что-то не то говоришь, Лиди. Сама подумай, разве сумели бы эти двое – студент и библиотекарь – организовать столь громкое убийство? Полагаю, Лев Кириллович теперь услышал все что хотел и не станет тебя более задерживать. Идем!

Дядюшка произнес это с напором и сильнее сжал мой локоть. Даже Якимов как будто меня больше не удерживал. Да только я не придала всему этому значения, продолжив пылко:

— Отчего же вдвоем? Тучин имел поддержку в Главном штабе – вашу поддержку, Лев Кириллович, вашу! Станете отрицать?..

Он не отрицал. Верхняя губа его чуть подрагивала, когда он снова перевел взгляд с дядюшкиного лица на мое, и бросил с величайшим презрением:

— Да что б вы понимали! Девчонка! Чистенькой желаете быть? Правду ищите? Да если не вытравить их всех сейчас – вам адом покажется то, что сделают они с Россией лет через двадцать!

И он дернулся ко мне.

Я так никогда и не узнала, зачем – то ли схватить за руку, то ли ударить, а то ли и вовсе он лишь неловко покачнулся. Но в этот самый момент комната содрогнулась от револьверного выстрела. Якимова швырнуло в сторону, на стол с документами – бумаги мигом покрылись россыпью алых брызг. Но выражение презрения на мертвом лице Якимова так никуда и не ушло.

Я вскрикнула, не помня себя. И обернулась на стрелявшего.

Никто никогда не обращает внимания на лица адъютантов.

В форменном кителе, с чуть надвинутой на глаза фуражкой сбоку от меня стоял Ильицкий. Еще дымился ствол револьвера, что он сжимал в руке.