Незнакомка с родинкой на щеке

А я продолжила пылко и даже покатившиеся ручьем слезы решила более не сдерживать:

— И можете считать, что добились своего! Я… я расскажу вам правду…

Якимов упускать шанса не стал:

— Так это вы застрелили Иду Шекловскую? Отвечайте! – с окриком вопросил он.

— Я… – Захлебываясь собственными слезами, я подняла на него сколь могла искренний взгляд: - Да, это сделала я! Но, ей-Богу, сожалею об этом… словно морок какой нашел. Я не ведала тогда, что творю – вы должны понять!

Якимов смотрел на меня холодно, совсем не растроганный моими слезами. Даже подумалось, что он не верит. Но потом Якимов как будто смягчился: взял меня под локоть и, отогнав жандармов, осторожно вывел из тесного помещения умывальни. Усадил на софу и сам сел рядом.

— Лидия Гавриловна, голубушка, вы большая умница, что сказали мне правду, - он утешающе гладил меня по рукам и даже сделал жест своим людям вовсе выйти прочь. – И я понимаю вас. В вашем положении – не мудрено, что вы совершили несколько… опрометчивый поступок. Однако, голубушка, - он за подбородок поднял мое лицо, - ежели вы дадите признательные показания в письменном виде – вас накажут. Сурово накажут! А вы ждете ребенка. Вам, голубушка, нужно думать прежде всего о нем.

Я часто закивала, утирая слезы тыльной стороной ладоней:

— Да-да, Глеб Викторович вполне живо описал, что меня ждет, ежели сознаюсь в убийстве. Потому я решилась. Я напишу то, что вы хотите. Уверена, Женя поймет… быть может, он бы сам просил меня сделать это, если б мы увиделись.

Я тогда с мольбою подняла на него взгляд: вдруг сочтет за лучшее и впрямь позволить мне увидеться с мужем? Хоть издали… хоть на пару минут.

Но Якимов не поддался:

— Вы правы, Лидия Гавриловна, - хмыкнул он. - Скажу вам больше: ваш супруг уже дал показания. Он сознался в убийстве, дабы спасти вас от тюрьмы.

Я даже позабыла, что нужно плакать и изумленно смотрел на своего мучителя. Разумеется, все сказанное мной было ложью: ни я, ни Женя не убивали эту женщину. Но все же мысль, что они сломали его – заставили признаться в том, чего Женя не совершал – поразила…

— Это правда? – не веря, переспросила я.

— Правда, - с делано участливым вздохом кивнул Якимов. - Потому я и говорил прежде, что вы лишь затягиваете следствие. Ведь, по сути, голубушка, ваши показания совершенно ничего не решают. Вносят некоторый порядок в документооборот, да и только. Так я велю принести перо и бумагу?

— Нет, - ответила я мягко, но решительно. – Прежде мне нужны гарантии, что меня и впрямь оставят в покое. Простите, Лев Кириллович, но я не могу верить вам в полной мере… Я хочу, чтобы вы позволили мне увидеться с дядюшкой.

Якимов громко хмыкнул, выходя из образа. А я поспешила договорить:

— Да, ваш верный пес – Фустов – таки признался, что граф Шувалов нынче в Петербурге.