Нежное создание (СИ)

Каждый норовил подойти, засвидетельствовать своё почтение, выразить соболезнование, заглянуть в её лицо, коснуться руки.

Устала от бдения у гроба. Тело Якубуса выставили на два дня до помещения в гроб и на два дня после.

Хотелось сбежать куда глаза глядят — на свежий воздух, на простор, куда угодно, только бы подальше отсюда.

Хотелось вернуться в свой дом, в своё время.

Нику подташнивало всякий раз, когда она входила в гостиную. Она вынуждена была возвращаться в кухню, пить подслащённую мёдом воду и сидеть у открытого окна. Бледная, с покрытым испариной лицом, аритмией и головной болью, она чувствовала себя старой и больной. Кружилась голова, снизилась острота зрения.

Раздражали запахи блюд, принесённых соседями. Смешавшись с приторным ароматом дымящихся трав, расставленных в курильницах по всему дому, они образовали гремучую тошнотворную смесь.

Ника украдкой плакала: от усталости, от бессилия, от неизвестности.

Без участия старика-лекаря не обошлось, того самого, который приходил к госпоже Маргрит.

Ждать его долго не пришлось. Он находился в доме в числе оплаченных приглашённых на случай неотложной помощи.

Ника сидела на стуле в своей комнате и смотрела на несвежие измятые белые кружева манжет лекаря, выпирающий живот, неопрятную седую бороду, узловатые пальцы с жёлтыми неровно остриженными ногтями. Он держал в руках колбу с мочой больной, услужливо подсунутой Хенни, и, отвернувшись к окну, рассматривал её на свет. Долго взбалтывал, нюхал, снова взбалтывал. Подслеповато щурясь, высматривал неизвестно что.

Наконец, по цвету, густоте и запаху мочи поставил диагноз."

"— У госпожи Руз серьёзное истощение нервной системы, — заявил госпоже Маргрит, вошедшей в сопровождении господина Ван Ромпея. — Её психическое состояние находится в крайней степени упадка.

Мама нахмурилась, а лекарь продолжил:

— У вашей дочери хрупкое, малокровное, деликатное сложение. Ей показан покой и следует два раза в день пить настойку, которую я приготовлю.

Ника подавила вздох — лекарь прав, но пить его микстуру она не станет. Сдержалась, чтобы не поправить его и сказать, что у неё синдром эмоционального выгорания вкупе с сильной простудой. Она давно поставила себе диагноз: «Синдром загнанной лошади». Тянуло лечь в постель и отоспаться: сутки, двое, сколько потребует взбунтовавшийся против непомерной нагрузки организм.

Не могла понять, есть ли у неё жар. А как проверить? Она практически не болела. В редкие дни недомогания мама определяла повышенную температуру тела касанием губ к её лбу, щекам, смотрела горло.

Господин Ван Ромпей откашлялся и тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Госпожа Руз останется в доме. Она не сможет стоять у могилы до конца похоронной церемонии.