Нежное создание (СИ)

Якубус мог быть редким исключением из правил и мог не иметь хотя бы тощей «подушки безопасности». Большие надежды он возлагал на получение кредита.

— Если ты сама собралась воспользоваться сбережениями своего любимого покойного хозяина…

Угрожающий тон молодой госпожи запустил цепную реакцию.

Мама вздрогнула, открыла глаза, хлопнула по столешнице ладонью и тихим, шипящим голосом сказала:

— Руз, прекрати говорить вздор! Якоб никогда ничего от меня не утаивал.

Прислуга замотала головой. Во все глаза смотрела на ярко вспыхнувшее пламя свечей:

— Ларчик… есть. Только он заперт. Ключик приметила у господина Якубуса на шнурке… тут, — она тронула платье на груди и пугливо покосилась в зияющий темнотой дверной проём гостиной, будто опасалась, что покойный хозяин её услышит.

* * *Главным скорбящим35 на похоронах Якубуса был Адриан ван дер Меер — друг детства усопшего и ближайший сосед семьи Ван Вербум.

Ника знала, что к нему ходила госпожа Маргрит. Вернувшись, на немой вопрос дочери: «Придёт?», она со вздохом недовольно ответила:

— Потерпит.

Отказаться он не мог — о многолетней дружбе мужчин знал весь город, о ссоре — никто.

«Насмешка судьбы!» — восхищалась Ника выдержкой Кэптена, одетого в чёрные одежды и полностью игнорировавшего её присутствие.

Исподтишка наблюдала за ним, сидевшим у гроба: красивым, выдержанным, искренне скорбящим. Несмотря на разрыв отношений с Якубусом, он на самом деле тяжело переживал его смерть. Вмешательство Ники стало для него роковой случайностью, сделавшей его соучастником в убийстве.

Ника зацепилась взглядом за ножны с кинжалом, висевшие на поясе Адриана. Вспомнила, что оружие Якоба дивным образом оказалось при нём. Значит, раненый Кэптен отнял у Якоба дагу, завершил начатое Никой, и вернул клинок на его пояс.

Какой, однако, сообразительный господин! Ей бы в голову не пришло обезопасить себя подобным образом. А он успел подумать. Если бы дагу не нашли, то вопрос о случайной смерти Якоба не стоял. Стали бы «копать» дальше и неизвестно, до чего бы докопались.

Приходивший в их дом старший бальи, который, кстати, практически четвёртый день не покидает дом, глупым не выглядит. Ника ловит на себе его частые задумчивые взгляды и всякий раз её сердце бьётся учащённо, дыхание перехватывает, слабеют колени.

Она устала от вида чёрных траурных одеяний, чёрной драпировки в доме, мрачных мыслей.

Устала от жужжания голосов, слившихся в единый досаждающий гул, бесконечные разговоры о дорогих ритуальных принадлежностях и недешёвой мессе, об аристократическом траурном этикете и церемонии похорон с обязательным присутствием геро́льда36.

Устала от повышенного внимания к себе.