Нежная стерва, или Исход великой любви

– Ветка, как я теперь жить буду, а? Егора нет, нет смысла – я без него никто.

– Все, хватит, я устала! – внезапно сказала Марина. – Иди вниз, я посплю пока… – Она свернулась калачиком, уткнувшись лицом в Егорову подушку, все еще хранившую запах «Хьюго Босс». Странное дело – Коваль не проронила ни слезинки, была абсолютно спокойна, даже сама удивилась, с ее-то нервами. Ветка вышла, прикрыв дверь. Марина подождала, когда стихнут шаги на лестнице, потом поднялась и подошла к зеркалу, присев на пуф и выдвигая ящик. Пистолета не было…

– Хохол!!! – заорала Коваль во всю глотку. – Сюда иди, тварь!

Телохранитель возник на пороге спальни, оглядел ее покрасневшее от злости лицо:

– Отдай! – трясясь от гнева, проговорила Марина. – По-хорошему прошу – отдай!

– Нет! – отрезал он. – И не вздумай приближаться к кому-то из пацанов с подобными приказами – я велел не подчиняться. Ты что надумала-то, глупая девка? – совершенно другим, жалобным каким-то голосом спросил он, подходя ближе и обнимая ее обмякшие плечи. – Не смей, слышишь? Надо жить, ты ведь молодая еще совсем, куда ты собралась-то?

– Я не могу жить без него, Женька… – Коваль уткнулась лицом в плечо Хохла, он погладил ее по голове, поцеловал в макушку.

– Женя, он… в морге?

– Да. Вечером забирать поедем с Розаном. Там Чернов приехал, еще мужики какие-то, но я их отправил – не до них сейчас.

– Не грузись, мы сами. Твое дело лежать.

– Женька, на чердаке где-то был кальян, – вдруг вспомнила Марина. – Пусть кто-нибудь достанет и почистит, а?

– Что за новости? – удивился он.

– Не разговаривай, просто сделай, и все! – отрезала она. – И отправь Данила за травкой, он знает, где взять.

– Ты спятила совсем? Еще за герычем отправь меня!

– Это я уже проходила – не понравилось, – спокойно ответила Коваль, игнорируя его злость. – Давай, не стой.

Через сорок минут все, что она просила, было в спальне, Марина крикнула Ветку, чтобы не задуриваться одной, тем более что мундштуков было два, и они улетели, растянувшись на кровати. Это помогло Коваль продержаться до вечера, до того момента, как из морга приехали Розан и Хохол, привезя гроб. И вот тут она сломалась – оказалось, что открывать его нельзя, настолько сильно обгорел Егор… У Марины началась истерика, она даже не плакала – просто истошно орала, колотя Хохла руками по груди. Он терпел, уворачиваясь, чтобы по голове не попало. Ветка металась по комнате в поисках валерьянки, но ее у Коваль, конечно, не было. Розан поехал за врачом, у которого лечились Маринины пацаны. Тот вкатил хозяйке лошадиную дозу реланиума, что в сочетании с гашишем оказалось штукой убойной – она отключилась прямо «на игле», как называли это девчонки-медсестры в отделении.