Нежная стерва, или Исход великой любви

Именно это и дало Коваль возможность поспать немного и прийти в относительную норму к утру. Едва проснувшись, она позвала Хохла и, когда он вошел, серый какой-то, с красными от бессонной ночи глазами, приказала:

– Пошли пацанов по всем развлекалкам города – если хоть одна тварь посмеет открыться сегодня, будут иметь дело со мной лично.

– Сделаю, – кивнул он, сжав пальцами переносицу. – Вставать будешь?

– Держись, Коваль, – тихо сказал телохранитель. – День тяжелый будет… И поверь – мне жаль, что все так…

После душа, сидя перед зеркалом и глядя в него пустыми глазами, Марина курила и думала, чего бы такого тяпнуть, чтобы продержаться до вечера. Кое-как собрав себя в кучу, она спустилась вниз, где посреди гостиной стоял закрытый гроб. Все, что осталось от ее Малыша. Вокруг сидели его компаньоны, толпились Маринины пацаны, Розан, Дрозд, Ветка, вся в черном… При появлении хозяйки все встали, Розан приблизился и взял за руку:

– Идем, посажу тебя.

– Я сама! – громко и отчетливо сказала Коваль. – Я все могу сама.

Наверное, окружавшим ее в этот день людям Марина казалась чудовищем – не проронила ни слезинки, ни разу не поднесла к глазам платок, который сжимала в руке. Просто стояла у могилы, опираясь на свою трость, и сухими глазами смотрела на огромную, нескончаемую вереницу людей, текущую мимо, как река. Бурый, окруженный толпой охраны, подошел и обнял, повторив фразу, которую Марина уже слышать не могла:

– Держись, держись, Коваль!

Кто бы знал, чего ей стоило держаться так, как она держалась весь этот бесконечный день! Коваль отогнала от себя все мысли, отключилась от факта, что это ее муж лежит в гробу, Егор, чертов Малыш, бросивший ее так неожиданно, так навсегда…

Зато ему не суждено будет увидеть жену постаревшей, потерявшей свою привлекательность и свежесть, он не будет присутствовать при том, как из стервозной, красивой девицы она превратится в тетку, в бабку. Он запомнил ее молодой, для него она навсегда такой и останется.

Вот и все – от любимого человека остался только черный деревянный крест, временный, конечно, потом Марина поставит памятник, такой, что его будет видно издалека. Они с Хохлом остались вдвоем у свежей могилы, только шестеро охранников на расстоянии. Коваль подошла совсем близко, привалилась к кресту и проговорила:

– Прощай, любимый… если обидела тебя когда-то, прости меня, это не со зла – ведь я люблю тебя. Я буду приходить к тебе, ты не останешься один, ты всегда со мной. Прощай, Егор… мы еще встретимся с тобой, Малыш, и нас с тобой выкинут из рая за наши штучки. Ты только дождись меня, родной.

Хохол зажал уши руками, не в силах выносить этот бред, который хозяйка несла вполне осмысленно и серьезно. Марина оторвалась от креста и протянула ему руку:

– Подай трость, я сейчас упаду.