Шолохов. Незаконный

Но Кремль поблизости. Никогда такого в Стране Советов не бывало.

Несколько раз звонил Поскрёбышеву: «Нет вестей?»

«Михаил Александрович, вас позовут, ждите».

Сходил к Васе Кудашёву: этот – родной. Никогда не предаст.

Разыскал Фадеева, позвал поговорить. 23-го сидели с ним в гостинице, выпивали. Шолохов ждал хоть какой-то помощи по линии Союза писателей. Фадеев не отказывался, но разводил руками:

– Миша, тут дело такое – непростое. Как выступить в защиту? Написать: «Товарищ Сталин! В ростовском НКВД хотят убить Шолохова, но мы, советские писатели, против»?

Выпили уже очень хорошо, и тут, наконец, звонок.

Сколько Шолохов ни умывался, а в Кремль явился поддатый.

Сначала зашли в кабинет Поскрёбышева. Тот – намётанный глаз – сразу заметил состояние Шолохова.

– Михаил Александрович, выпейте крепкого чаю.

Только налили Шолохову кипятка – Сталин вызывает.

Шолохов тёр виски, сгоняя хмель.

Сталин, несмотря на то что курил и трубку держал в руке, – всё заметил, почувствовал, нахмурился:

– Товарищ Шолохов, говорят, вы слишком много… пьёте.

Шолохов вдохнул воздух и медленно произнёс, не выдыхая:

– С такой жизни запьёшь, товарищ Сталин.

Он тут же протрезвел.

С 18.30 до 19.00 говорили со Сталиным вдвоём.

В 19.00 в сталинский кабинет зашёл Ежов. Сталин заметил, что он подурнел и обрюзг. В глазах – полопавшиеся капилляры.

Ежов видел шолоховское лицо будто в бреду. Он желал ему смерти всем существом. Шолохов коротко повторил ранее сказанное уже при Ежове. О полученных анонимках про то, что его готовятся убить. О Погорелове.

– Будем разбираться, товарищ Сталин, – сказал он.

Кажется, Сталин испытывал своеобразное удовлетворение от происходящего.

– Жаль, что с вами нет товарища Погорелова, – сказал Сталин Шолохову. – Надо бы его найти. Надеюсь, вы его не расстреляли, товарищ Ежов?

Ежов смолчал, понимая, что над ним издеваются.

– Можете идти, товарищ Шолохов, – сказал Сталин. – До скорой встречи. Вы тоже можете идти, товарищ Ежов.

Ежов догадался: Сталин его ловит. Ждёт, что Ежов начнёт звонить Гречухину в Ростов-на-Дону – и тогда разговор стенографируют.

Или отправит разбираться Евдокимова. И за ним поедет сразу три хвоста.

Или передаст всю нужную информацию преданному человеку, которого пошлёт с устным наказом на Дон. А по дороге этого человека поймают, повесят на крюк, и он всё расскажет.

Или Ежов рехнётся окончательно – и сам поедет.

Поэтому он вообще ничего не стал предпринимать.

Вспоминает Луговой: «После разговора со Сталиным Шолохов несколько ободрился, ожил… Мы гуляли по Москве, ходили в театры, кино, музеи».

Шолохов побывал в Союзе писателей, в редакциях «Нового мира» и «Октября». Нервная система у него была отличная.

А чего зря время терять? Не в номере ж сидеть, глядя в стену.