Шолохов. Незаконный

Набралось таких – раз, два и обчёлся: Романов, Морозик, Афонин, Ядыгин… Всех их Чекалин держал на шворке, как цепных собак, – дёрнет одну – она и залает, дёрнет вторую – та тоже…».

Толковое дело, чтоб не стыдно было показать, у Генриха Люшкова пока не складывалось.

25 апреля Петра Акимовича Красюкова вызвал начальник отделения.

– Молчишь? Не даёшь показания, сволочь? Твои друзья сидят. Шолохов сидит. Будешь молчать – сгноим и выбросим на свалку, как падаль!

Начались зверские допросы по новому кругу. Полдня держали на ногах. Не отпускали в уборную. По несколько суток не давали спать.

26 апреля новый, но уже анонимный донос из Вёшенской ушёл, минуя Ростов-на-Дону, сразу в Москву. В доносе сообщалось, что Шолохов сплотил вокруг себя группу местных руководителей, пользующихся полной безнаказанностью.

Далее перечислялись члены группы.

Первый, цитируем донос: «секретарь РК ВКП(б) т. Луговой. Его два раза снимали с работы. Но каждый раз по настоянию Шолохова эти решения отменялись». Второй – Красюков: «Луговой взял под защиту члена бюро РК ВКП(б) Уполкомзага Красюкова (ныне разоблачённого и арестованного троцкиста)… Лугового поддержал т. Шолохов. И бюро вынесло решение о реабилитации Красюкова…» Третий: «Агроном Райзо – Мирошниченко… Два раза исключался из партии и два раза восстанавливался с помощью т. Шолохова…» Наконец, директор Еланской школы – Владимир Шолохов, который в своей школе начал вить вражеское гнездо.

Анонимный автор просил принять меры.

В ЦК, получив и прочитав бумагу, переправили её в Ростов-на-Дону: проведите проверку и доложите.

На то, видимо, и был расчёт, чтоб Москва сама легализовала проверку по Шолохову. Один за другим московские писатели оказывались врагами народа. А этот что, не может врагом оказаться?

29 апреля в Вёшенскую явился сам Евдокимов. Не поленился из Ростова прибыть – не ближний свет, 350 километров! По тяжёлым степным дорогам. С утра выезжая – к вечеру приедешь.

Собрал актив, в том числе Лугового и Логачёва, Шолохов тоже пришёл. Виделин тут же был, а вместо переведённого на другую должность Чекалина явился евдокимовский человек по фамилии Киселёв.

Едва начали разговор, сразу поругались: Луговой назвал Чекалина «шеболдаевцем», Евдокимов сразу взбеленился: да как ты смеешь так говорить?

Сжимая кулак, которым загнал в землю несчётное количество врагов, Евдокимов кричал:

– Контра у вас тут за каждым углом! Контра недобитая! Красюков – матёрый враг! Вовремя не рассмотрели его, не распознали. Могли бы выводы сделать! Вместо этого два с половиной месяца его из партии исключить не можете! Значит, вы врага покрываете?

– Вина Красюкова не доказана, – упрямо твердил Луговой.

– Лугового и Логачёва будем проверять! – заключил, не слушая его, Евдокимов.