Шолохов. Незаконный

Сперанский наставлял Корешкова:

– Ты нам должен дать материал на Слабченко, как на троцкиста. Ты нам должен помочь размотать его. Поезжай к нему в совхоз. Пей с ним водку. Добывай нам на него материал, как на троцкиста. Иначе ничего хорошего тебя не ждёт. Ты в наших руках. Сейчас я с тобой разговариваю по мирному, а вот когда сядешь к нам в подвал, – тогда другой разговор будет.

Корешков дал обещание всё выполнить. Но вместо этого собрался и поехал к Шолохову. Тот выслушал. Покурил.

– Что мне делать? – несколько раз спросил Корешков.

– Написать товарищу Ежову.

– Всю правду. О том, что Сперанский понуждает тебя под угрозой ареста давать лживые материалы на Слабченко.

Корешков уехал мрачнее тучи.

Но что мог сделать Шолохов? Ещё одно письмо Сталину отправить?

Про то, что местные органы НКВД обижают его приятелей?

Или надо было поехать к Сперанскому и спросить: да как ты смеешь?

Тот бы поднял дворянские свои глаза и спросил: вы о чём, Михаил Александрович? Я свою работу делаю. Вы делайте свою. Давайте не будем друг другу мешать.

В последнюю неделю февраля – первую неделю марта пошли одним за другим аресты шолоховских знакомых и соратников.

Первым взяли заведующего земельным отделом Вёшенского района Ивана Григорьевича Шевченко.

Крепкая донская натура, яркий человек был этот Шевченко. Пять его сыновей в Гражданскую служили в Красной армии, и все – добровольцами. Ещё в марте 1936 года окружной комитет партии постановил снять Шевченко. Шолохов тогда передал в крайком записку, где охарактеризовал Шевченко как добросовестного работника, чем дал понять, что решение окружного комитета считает ошибочным. Постановление о снятии Шевченко тут же отменили.

Теперь факт шолоховского заступничества оказался очень кстати. Надо было срочно найти в биографии Шевченко то, за что можно зацепиться. Тогда получится, что Шолохов защищал контрреволюционера и врага. И нашли – вскоре после окончания Гражданской войны, Шевченко добровольно вышел из партии в знак несогласия с политикой НЭПа.

Сперанский поставил арестованному Шевченко в вину давние контрреволюционные и троцкистские настроения. Отцу пятерых красноармейцев!

Из одного Красюкова заговор никак не лепился, а тут, пожалуйста, уже двое троцкистов. Проследив, что Корешков был у Шолохова, а задание выполнять не поехал, взяли и его. В отличие от Красюкова, он издевательств не выдержал и в итоге вскоре подписал все надиктованные ему показания.

Основным фигурантом этих показаний был Луговой, потому что с Шолоховым Корешков общался куда меньше. Луговой, согласно материалам дела, являлся матёрым троцкистом, и втянул Корешкова во вражескую работу, готовя антисоветскую группу.

Затем, уже в марте, взяли Слабченко.