Шолохов. Незаконный

Одним из признаков социалистической демократии являлись так называемые «чистки»: весьма своеобразный инструмент, предложенный большевиками для выявления зловредных элементов в партии.

Никакой заинтересованности в повсеместном зверстве, тактично именуемом «перегибами», и уж тем более в разгильдяйстве и воровстве у власти не было. Было желание иметь не просто сильную, но уважаемую большинством населения страны партию. Помимо этого, Сталину нужен был ещё реальный инструмент для того, чтобы вычистить на местах оппозицию.

Чистка представляла собой принародный опрос коммуниста с возможностью всех желающих высказаться о его достоинствах и недостатках.

Шолохову назначили чистку на 29 июля 1934 года по месту жительства. Известные риски состояли в том, что здесь же, в Вёшенской, долгое время проживал разветвлённый род купцов Шолоховых и Моховых. С тех времён, когда эти легендарные старики, державшие половину оборота на Верхнем Дону, отошли в мир иной, минуло более двадцати лет. Бессчётное количество местных жителей сгинуло на Первой мировой и Гражданской, выехало за границу, умерло в коллективизацию. Но ведь многих свидетелей и не надо было на чистке – хватило бы одного.

Чистка проходила в кинотеатре «1 мая». Людей набилось выше всякой меры – полтысячи человек: битком. Среди этих пятисот мог оказаться нежданный грамотей, который взял бы и зачитал по шолоховской автобиографии 1931 года: вот вы, Михаил Александрович пишете, что «отец – разночинец, выходец из Рязанской губернии, до самой смерти менял профессии. Был последовательно “шибаем”, сеял хлеб на покупной казачьей земле, служил приказчиком в коммерческом предприятии хуторского масштаба, управляющим паровой мельницы…» Чего ж вы забыли, что отец был вовсе не управляющим, а хозяином мельницы в Плешакове и купил её за безразмерные деньги? За какие, кстати? И откуда они у разночинца взялись?

– Как же так? – поднялся бы другой. – Вы ж о себе пишете, никто за язык не тянет: «недвижимой собственности отец не имел». А он, оказывается, имел! Да такую собственность, что всем не зависть!

Тут бы встал третий и спросил:

– А в Плешакове, напомните, товарищ Шолохов, у кого вы квартировали? Не у братьев ли Дроздовых, Павла и Алексея, знаменитых своим участием в Вёшенском восстании?

– А товарищ Сердинов, плешаковский коммунист, работавший на мельнице у вашего отца, – не его ли, попавшего в плен, убила самолично супруга Павла Дроздова, за что была награждена наградой от белогвардейского генерала? О чём вы так схоже написали в своей книжке.

– Сынок, а не с тою ли бабой, дроздовской вдовой, пацанёнком ходил ты в отступ от наступающих красных частей? До самого хутора Рубежного? А то я тебя там видал. А потом и папаша ваш подъехал.