Шолохов. Незаконный

Левицкая оставит важные заметки о той поездке. Только женщина оказалась способна так цепко выхватить многие детали.

«Бросили в РИКе вещи и спрашиваем председателя, как найти Шолохова. “А он уже несколько раз приходил, справлялся, не приходила ли машина”… Пошли – и столкнулись с М. А. По первому взгляду трудно узнать обычного, московского Шолохова. Этот – почти бритая голова, майка, чирики на босую ногу. Загорелый, крепкий, ну и, конечно, неизменная трубка в зубах. Передавая наши дорожные впечатления, дошли до “отметного” дома. Только и отметина, что высокая антенна да новенький забор у палисадника. Через полчаса сидели мы за столом и насыщались чудесно зажаренными куропатками, пили чай…»

Питались Шолоховы с малоросским размахом.

«Кормили нас, – признаётся Левицкая, – и стерлядью, и молодым барашком, дикими утками, куропатками, цыплятами. Подкладывали, не спрашивая согласия, а после обеда обязательно пили холодное молоко…» – стол минимум наполовину состоял из охотничьих трофеев хозяина.

Левицкая настаивала: «Его знаменитый “собственный” дом, о котором литературная братия распускала всё время сплетни (“Шолохов построил себе дом…”), мало чем отличается от обычных домов Вёшенской станицы.

Три комнаты, по московскому масштабу очень низких, передняя с лежанкой, застеклённая галерейка – вот и всё великолепие шолоховских хором. Кухня и все хозяйственные кладовушки помещались “в низах” – помещение под домом, очень чистенькое, с русской печью и прочим, как полагается в деревне. Здесь заправляет всем “бабушка Даниловна” – мать М. А.».

«Никогда не сказала бы, что это кабинет молодого писателя! Маленькая комнатка; кровать, над которой на ковре развешано огромное количество самого разнообразного оружия; несколько ружей, казачья шашка в серебряных ножнах, нагайка с рукояткой из козьей ножки, ножи, револьверы».

(В другой раз, новые уже гости пересчитали оружие: четыре ружья, два револьвера и кавказская сабля в серебряных ножнах.)

«В углу этажерка с пластинками для патефона, письменный стол, шкаф с книгами в хороших переплётах. Книги почти все дореволюционного издания, классики, критики: Толстой, Тургенев, Герцен, Белинский, Бунин, Андреев, Блок».

«На письменном столе нет привычных нашему глазу вещей: письменного прибора и прочего, стоит чернильница и лежит ручка, да останавливает внимание только жёлтый портфель, туго набитый, очевидно бумагами. Это единственный предмет, который хотя бы косвенно намекает на “профессию” хозяина комнаты».

«В маленькой столовой – большой четырёхламповый радиоприёмник и патефон».